Готово! Все линии Творцов восстановлены! Стою на дрожащих ногах, оперевшись на большой валун, и сам себе не верю. Эту схватку со смертью выиграл! Подавись, Костлявая!
— Пора домой, Кровный Друг, — серьёзно сказал ящер. — Впереди большие перемены и не стоит оставаться от них в стороне.
— Кровный Друг?! Почему ты назвал меня именно так?!
— Я попробовал твоей крови.
Присмотрелся к Чернышу. Глаза его снова стали прежними, утратив золотой огонь, но на спине вдоль всего позвоночника появилась широкая белая полоса. Уверен, что раньше такого точно не было.
— Думал, что это так похожих на тебя зовут… А ты для меня тоже Друг Кровный?
— Нет, Илий! Боюсь, что моей крови тебе попробовать не удастся! — усмехнулся он своей хитрой мордочкой.
— Ядовитая?
— Нет её.
— Хм… Весомый довод. Я помню, как в тебя молнии били… Не ранен?
— Ничего страшного — просто немного взрослел. И не будем пока об этом — нас ждут.
— Раз взрослый стал, то, может, знаешь теперь, как межмировую дверь запечатать? — не унимался я, несмотря на своё состояние.
— Не взрослый, а взрослел. И ты прав — знания об этом появились. Пока рано. Всему свой черёд. В нужный момент приду и закрою её, но для этого ещё подрасти надо. Пора в путь!
Первого, кого увидел во дворе Босвинда — Юнолину. Она стояла, широко раскинув руки и подняв к небу лицо.
— Привет, Снегурка! — как можно бодрее, пытаясь скрыть свою немощь, поприветствовал её. — Опять нетепловой баланс восстанавливаешь? Вроде не сезон, и все сосульки в ледниках попрятались! Растаешь ненароком!
— Тихо… Не мешай… — не открывая глаз, прошептала она. — Солнце… Его лучи так ласкают тело… А как пахнет молодая трава и первые цветы, чувствуешь? Нет ничего прекрасней этого аромата… Хочется петь от счастья!
Столько блаженства было в её голосе, что я умолк и тихо ретировался, стараясь не нарушать гармонию в душе Юнолины — архимагессы, бывшей до недавнего времени бездушной.
33. Пока я спал
Не упав и не сломав себе шею, подняться по достаточно крутой лестнице к кабинету принцессы не смог бы, но Харм просто перенёс меня, за что я ему несказанно благодарен. Держусь за косяк в дверном проёме и разглядываю спину Греяны, стоящую у окна.
— Я вернулся… — говорю ей.
— Камень? — не поворачиваясь, спрашивает она.
— Больше нет его. Юнолина на улице солнышку радуется.
— Хороший знак. Сложная часть пути пройдена — осталась не менее сложная.
— Так и буду с твоей спиной болтать? Или опять чем-то разгневал “первочеловечку”?
Греяна развернулась на каблуках и кулаками резко провела по своему лицу, пытаясь наскоро вытереть… Слёзы!