— Сложный вопрос ты задала, Колокольчик… Очень! Даже мне, которого многие годы готовили убивать, пусть и в интересах Родины, но, как ни крути, любая война — это узаконенное убийство, тяжело ответить. Мы прикоснулись к самому страшному, что придумали люди — к высокой политике, в которой вместо проигравших только могильные холмы и ещё героическая история, написанная победителями. Кто считает слёзы вдов, детей, выросших без отцов, родителей, переживших своих детей? Остаётся лишь результат. Пусть со временем слёзы высохнут, а могилы порастут травой, но… Знаешь, любимая, у каждого из нас есть право на выбор! И на смерть — свою или врагов, тоже есть право! В каждом человеке заложен инстинкт самосохранения себя и своих близких, который руководит действиями. Сдашься — подохнешь! Естественный отбор… Будь герцог Харийский и его дружки нормальными людьми, то жили бы сейчас спокойно. Но нет! Им нужны были наши с тобой жизни и души! За это и поплатились! Тот же самый Сыч подготовил моё убийство, но к нему зла никакого. Почему?
— Этого самого выбора не было… Вынужденная мера, которой Калеван сам не рад.
— Именно. В моей родной реальности один замечательный бард написал не менее замечательную строку: “Битва за жизнь, или жизнь ради битв… ”* Вот и мы все такие же — ради жизни! Я хочу увидеть рождение нашего с тобой ребёнка, погулять на свадьбе Парба, Штиху-раздолбаю невесту подобрать, состариться спокойно, и чтоб перед самой смертью, оглянувшись на прожитое, понять, что не зря топтал землю! Я счастья хочу, но мне мешают, лезут грязными сапогами, пытаясь подмять или убить! Хороший вопрос ты задала! Правильный! И у меня он часто в голове проскакивает! Как только перестанем обо всём этом думать, стоит насторожиться — значит, сами в “пириассов с веблиасами” превратились!
— Оправдать себя всегда легко…
— А других? Вот ты Парба сейчас обвинила в жестокости. Человека, ради тебя готового свою жизнь без раздумий отдать. Веришь этому?
— Знаю. Но…
— Чтобы ты сделала, узнав, что с ним поступили так же, как с тобой? Честно, только!
— Ну… Хочешь честно?! Искалечила бы мразь! Свои обиды простить смогла бы ещё, но нанесённые родному, пусть и названному братишке, никогда!
— То есть, ты вся такая благородная от пяток до жопы, а Парб — садюга?
— Не передёргивай — не в карты играем! Мне просто…
— Ты ему сможешь претензии предъявить, не кривя душой? — спокойно спросил я, пристально посмотрев на жену.
— Нет, но… — Фанни замолчала на полуслове, а потом добавила уже другим тоном. — Спасибо. Сейчас представила себя на месте Скалы. Дура я!