— Согласен! Самое хорошее место!
— Видишь? “Два — один” в нашу пользу.
— Идиоты! Вижу, что издеваетесь, но отвечу — никогда раньше не получала в лоб и теперь не получу! Сымай, говорю! Пользуешься тем, что дылдой вымахал!
— Ну, не знаю… Я раньше тоже с Греяной нормально ладил и слюни на её грудь не проливал…
— Ах, вот, значит, ты какую “песенку завёл”, дорогой?! Мои чувства с мебелью сравниваешь?! Ну и ладно! Валите! — как всегда в подобных случаях, всё перевернув с ног на голову, рявкнула благоверная.
Она надулась и, закинув ноги на шкаф, улеглась там, повернувшись к нам попой. Минут пять так лежала, источая флюиды оскорблённой невинности и обиды. Мы с Чернышом молчали, глядя на это представление и ожидая дальнейшего развития событий. Зная Фанни, можно было с уверенностью сказать, что бурлящие в её душе эмоции скоро прорвутся. Так оно и вышло.
— Подушку дайте… — буркнула она, не поворачивая головы.
— Может, сразу и одеяло? — предложил я, тихо подмигнув ящеру.
— Конфеты тоже не забудьте. Буду их есть и страдать от вашей чёрствости.
— Много?
— Всё и… печенье — тоже! Расскажу про вас Ланирии, и Парб за меня отомстит! Будете знать, как маленьких обижать!
— А Лан тут причём?
— Скала своей невесте ни в чём отказать не может, а у нас с ней женская солидарность!
— Блин. Конфеты с печенюшками закончились…
— Как?! Я ж их сама недавно… — попыталась возмутиться Фанни, свесив голову.
Я тут же схватил её и сдёрнул со шкафа, крепко обняв.
— Любимая, давай не будем ссориться по пустякам? Я тебя понимаю — волнуешься, но и мне не в радость шляться, где ни попадя. Надо собраться мыслями, а чувствую себя, словно провинившийся школьник, после твоих вздохов и наставлений.
— И правильно делаешь, — ответила она, насупив брови. — Уговорил. Идите уже, и пока там этой Греяне улыбаться будешь, то составь внятную извинятельную речь по своему поведению. Чего удумал — родную жену по пыльным углам распихивать!
— Ты хотела сказать: извинительную речь? — попытался было поправить Черныш.
— Я хотела сказать, чтоб составил! А тебя, предатель, видеть не хочу! Хозяйка мучается наверху, а слуга ржёт!
— Так приказала бы — тут же снял бы.
— А так можно было?
— Конечно. Я же твой Слуга.
— Творцы! Не подумала. Теперь буду постоянно пользоваться! Идей — море! — довольно произнесла Колокольчик, окинув меня многообещающим взглядом.
— Харм, — понимая ход мыслей жены, поинтересовался я, — а когда архимагу память вернётся, то ты станешь снова его Слугой?
— Так он приказал.
— А если я попрошу его, чтобы ты исполнил несколько моих просьб, то, как думаешь, разрешит?