Разумеется, никакой гражданской войны не ожидалось — в город был призван дед, а значит, вскоре дядя сам явится и попросит пощады. Потому как никто не даст ему укрытия и убежища — глупо оставлять на своих землях человека, за которым однажды придет хозяин леса. Так что рано или поздно… Тем более что дядю просто измочалят в кровь, не оставив и живого места, но жизнь сохранят.

Проблема у этого решения выискалась довольно щекотливая. Все дело в том, что Артем уже приличное время — со злополучного турнира — не был тем, кого помнил дедушка. Он стал сильнее, он изменился, а значит, был шанс, что родич не признает в нем внука и просто убьет. Обескураживающее знание, с учетом той надежды на встречу с дедом, которая горела в Артеме.

Не то чтобы они с дедом были близки — скорее нет, чем да. Тем более что видел Артем деда всего трижды в жизни.

Первый раз — в шесть лет, когда строгий мужчина с аурой могущества впервые появился в их доме. Он довольно болезненно ощупал мальчишку, обращая внимание на суставы и кости, но напоследок потрепал его по волосам, одобрительно кивнув отцу. Этот момент запомнился особо, но воспринимался Артемом слегка иначе — просто все это время он купался в ощущении силы и величия, что пробирало его искренним восторгом, а боль от пальпации чувствовалась как-то отстраненно. Тем более ему не запомнилось искреннее облегчение во взгляде отца после одобрительного кивка деда…

Второй раз встреча состоялась в десять лет, и она точно запомнилась восторгом игры с дедом во втором обличье. Рядом с молодым медведем Артемом вышагивало олицетворение силы их рода — и даже память крови, мучившая его чужими мыслями, благоговейно спряталась в глубины разума. Это облегчение, это счастье, эта радость сытого лета, холодных ручьев и реки, полной рыбы, — именно они формировали любовь к патриарху рода.

Третий раз была охота в двенадцать лет. Первая самостоятельная охота Артема — и его первый олень. Дед, с гордостью наблюдавший за всем процессом, и одобрительно стукнувший его лапой. Правда, почти весь олень деду и достался, но кое-что он все-таки оставил внуку.

Больше встреч не было — отец говорил, что Артему нечего делать в чащобе. А после турнира и роста в Силе появляться там стало попросту опасно.

Тем не менее скоро должно было исполниться восемнадцать лет, и в этот день новая встреча просто обязана была состояться. Так предписывала традиция, которую невозможно было изменить.

В этой связи Артем слегка недоумевал, почему ему требуется покинуть город, если до дня рождения все равно оставались считаные дни. Но с отцом не спорят — тем более он был довольно напряжен, отдавая приказ, и играть на его нервах не стоило. Складывалось ощущение, что на этот раз традиция будет и вовсе нарушена — каким бы диким это не казалось.