— Это еще зачем? — нахмурился я.
— Пусть увидит, какие есть у тебя замечательные мы, папа, Брунгильда, Машк, — вздохнули в трубку. — Только очень тебя просим — она сама должна прилететь. Не с мешком на голове, не под наркозом и осознавая, куда едет!
— Вам же понравилась та музыкальная группа… — проворчал я.
— Максим!
— Ладно, — согласился я. — Но все маневры — только через три дня!
— Ну уж три дня она переживет, — махнули на меня рукой.
— Три дня — это полная ерунда, — согласился я, с удовлетворением нажимая отбой.
Интересно, за это время можно успеть развязать и окончить войну? И будет ли достаточно обаяния кота с собакой, чтобы она меня за это простила?
Вновь прозвенел телефон.
— Алеу?
— Даже не думай! — рявкнули сестры.
И вновь гудки.
Я с подозрением посмотрел на трубку, а затем перевел взгляд на центральное зеркало машины, встретившись взглядом с водителем.
— Я же сейчас вслух ничего не говорил?
— Нет, господин.
— Сестры, — буркнул я недовольно, откинув телефон на кресло в сторону. — Ни танк угнать, ни войну начать нормально. Скорей бы уже замуж выдать…
Глава 17
У нашей страны удобный размер — всегда можно уснуть в одном городе, а проснуться в другом. От Владивостока до Мурманска будет одно движение ресниц, которое сменит темную ночь на яркий свет начала дня, открытого для свершений и работы. Когда-нибудь спать все равно нужно — так какая разница, будет ли стоять кровать в спальне или нестись со скоростью три сотни километров в час над просторами огромного государства.
Иногда это работает и на малых дистанциях. Бессонная ночь напомнила о себе, забрав из мягкого салона авто, под убаюкивающий цикл из крошечного набора скорости и плавного ее снижения перед стоящими впереди машинами. Угораздило влететь в созданную самим же собой пробку, разросшуюся по окрестным улицам и параллельным дорогам…
— Проснитесь, — мягко окликнули из реальности, забирая из сна без сновидений.
— Спасибо, — поблагодарил я водителя, посмотрев на часы.
На циферблате почти шестнадцать, а за окном — бело-желтое двухэтажное здание областного управления ИСБ с высокими и узкими окнами, теснящееся почти стена к стене с похожими постройками, но, разумеется, уже без скромной красной таблички у центральной двери. Целая стена таких строений окружает довольно внушительную площадь закрытого от города квартала. Внешне все смотрится просто старым районом, пусть и поддерживаемым в хорошем состоянии, но всякий, кто захочет пересечь его насквозь, упрется в высокий железный забор, глухую стену или ворота пропускного пункта, не снабженные никакими грозными надписями — они попросту почти всегда закрыты, оттого и желания туда свернуть не возникает. Одним словом — Нагорный тупик.