— Точно?
— Да точно! — всплеснул я руками. — Ну, я ее еще вроде в реку столкнул…
— Ах в ре-еку!
— Да не записываю я! И вообще, я столкнул ее до того, как она спасла мне жизнь, — воззвал я к логике.
— Иногда спасают для того, чтобы лично свернуть шею…. — как-то недобро посмотрел он ниже моего подбородка.
— Ящик мороженого! Торт! — привел я веские аргументы этого не делать.
И не абы какой торт, а вышедший из-под рук лично главы клана и рода Юсуповых. Как говорили знающие люди, за тысячелетия подковерных интриг род достиг настоящего мастерства в создании ядов и токсинов, убивающих медленно и быстро, маскирующихся под болезнь и спящих в ожидании катализатора, наполненных Силой и без малейшего ее следа. Но порою, крайне редко, побочными результатами поиска очередной отравы оказывались настоящие кулинарные шедевры, секреты приготовления которых, впрочем, охранялись столь же строго.
В общем, торт Юсуповых — это квинтэссенция счастья в шоколадной глазури. У меня один такой оставался после турнира — да и, наверное, во всем мире в тот миг он был один. И я понятия не имею, как за него можно не простить.
— Так, — обратил Артем внимание на документы в своих руках. — Вот по этой части документов я — Артем, — качнул он обрывками бумаг в левой, с патентом наверху. — Вот по этому — Шуйский…
— Мы обязательно что-нибудь придумаем! — выдал я оптимистично и бодро. — Немного прозрачного скотча — и ты снова княжеских кровей!
Артем поднял на меня хмурый взгляд и покосился на часы на главной башне.
Там, где до регистрации на первый вступительный экзамен оставалось десять минут.
Глава 9
Сквозь массивные очки с плюсовыми диоптриями на нас смотрели тысячелетние мудрость и понимание, сокрытые в глубине карих глаз, но приближенные мощной оптикой. А грудной голос, исполненный уважения, осторожно уточнил по второму кругу:
— Так, значит, бумаги ваши порвали? — поправила оправу легким движением руки Эльза Леонидовна, председатель приемной комиссии, и обозначила искреннее внимание к ответу.
— Именно так, — с горячностью кивнул Артем.
Мы стояли перед массивным столом, по обе стороны которого брустверами высились личные дела абитуриентов, а в центре, освобожденном по такому случаю от бумаг, лежали наши документы, тщательно изученные и на данный момент мягко, но надежно зафиксированные на столешнице левой рукой Эльзы Леонидовны.
Ну а кабинет, в котором мы находились, разумеется, был самым-самым — где, как нам пообещали все прошлые наши собеседники, очарованные моими увещеваниями и запуганные хмурым выражением лица Артема, обязательно решат нашу небольшую, хоть и крайне щекотливую проблему.