Но есть один нюанс, который редко рассматривается. Ведь аристократ неразрывен со своим прошлым. Все деяния его предков — в его крови, и вся честь рода состоит из эха деяний в истории.
И вот во всем, что касается прошлого, — уже нет места торгу, коварству и сделке. Это настолько свято, что, если прийти к аристократу и сделать одолжение не ему, а его прошлому, — эмоции и ответ будут самыми честными.
Но для этого надо знать об аристократе нечто большее, чем знает о себе и былом он сам. То, что наверняка накопило за годы и знает ИСБ, но никогда не будет использовать — потому что этим вполне хватает и шантажа, с таким прикрытием от гнева и мести как император самолично.
— Приехали, Максим Михайлович: университет, — вывел меня из рассуждений водитель.
— Спасибо, — поблагодарил я его и выбрался из салона.
Место встречи с Артемом мы обговорили заранее — возле входа, справа.
Собственно, там он и обнаружился, скучая в одиночестве на свободном от людского моря пятачке — такую массивную фигуру все предпочитали обходить заблаговременно.
— Привет, как дела? — спросил он до неприличия бодрым голосом.
Вот кто сегодня спокойно спал.
— Я готовлюсь стать другом очень многим людям, — честно и размеренно ответил я и тут же возмутился: — Что ты смотришь так подозрительно? Что ты за голову-то схватился? Что опять не так?!
Глава 15
Как подсказывает теория, людям с комплекцией Артема крайне нежелательно прыгать на черепичную крышу, ходить по тонкому льду и кричать «Помогите!», потому что от такого рева все, кто мог бы помочь, на всякий случай разбегаются.
Теория между тем подкрепляется рядом достоверных слухов и фактическими данными прошедшего года: свежей заплаткой на крыше старой княжеской башни, под козырьком которой свили гнездо соколы, а также многочисленными знаками «Осторожно, тонкий лед!», заполонившими заснеженный берег за какую-то одну ночь. К слову, несмотря на то что Артем в те времена меня избегал, даже тогда я нашел время поддержать друга: подкармливал соколов самостоятельно, а все предупреждающие знаки в городе для пущей убедительности снабдил обращением: «Артем!» Обращения совершенно по-хамски замазали на третий день…
Оказывается, есть еще одно действие, которое определенно не следует воспроизводить моему другу. А именно — в панике хвататься за голову.
Обычно крупные люди легко управляют своей мимикой, знают пределы движений (все вокруг такое хрупкое), а на высоких должностях и вовсе репетируют отдельные жесты перед зеркалом. Но, видимо, именно это движение последние три года Артем не тренировал. Раньше-то, классе в девятом, у него получалось отлично — с толикой иронии, осуждения и лихорадочных мыслей о том, как все исправить. Однако сейчас он вырос и вид со сцепленными на голове руками имел весьма деморализующий. Прямо хоть оглядывайся в поисках указателя «Бомбоубежище» или физиономий многочисленных врагов, которых можно бить. В общем, триггер на классические «Бей!» или «Беги!».