Однако есть еще третий исход: благородный, похвальный и совершенно нежизнеспособный, с учетом действующих лиц. «Спасай!»

— В-вы не смеете обижать Артема! — выставив палец вперед и храбро закрывая своим телом Артема примерно до уровня солнечного сплетения, выступила хрупкая девочка, в памяти моей отозвавшаяся на имя Вера. За тем столом в приемной комиссии она выглядела выше и не такой раздражающей.

Нет, до философских рассуждений и воспоминаний, мысли мои от такого ее явления были куда проще. Мещанские, одним словом, были мысли, самой приличной из которых являлась: «Откуда она тут взялась?» Главное, была бы в чем-то «светомаскирующем», а тут подкралась в платье такой синевы, что зубы сводит, и тыкает в меня чуть подрагивающим от храбрости пальчиком.

— Вера, ты чего? — тоже удивился Артем, осторожно тронув ее за руку.

— Нет! Я скажу! — выпалила девушка, дернув плечом и глядя мне в глаза. — То, что вы даете ему деньги, не дает вам п-права его обижать!

«Какие такие деньги?..» — мелькнуло изумление. Перевел взгляд на Артема за ее спиной, а тот виновато развел руками. Ага… тоже мне, конспиратор недоделанный, наплел ей, что деньги чужие.

А теперь эта стоит, храбрится на остатках адреналина и куража, словно подслеповатый хомячок, выпрыгнувший перед бронепоездом. Соотношение отваги на единицу мозга примерно соответствующее.

Беда в том, что даже такое создание может принести кучу неприятностей — например, по скверной хомячковой традиции внезапно помереть от сердечного приступа. И где ее хоронить в этот солнечный день?

Так что и гаркнуть хочется, и проблему желательно обойти. В общем, надо обозначить, что бронепоезд стоит на месте, а перед ним бетонная стена.

Я вздохнул поглубже, успокаиваясь.

— Ты вообще знаешь?.. — указал я на Артема, собираясь завершить: «…кто он такой». Пусть с его княжеским титулом сама разбирается.

Но тут рекомый замотал головой и скорчил настолько жуткую физиономию, что позади испуганно вскликнула какая-то женщина, неосторожно глянувшая в нашу сторону.

— Ты вообще знаешь, — повторил я чуть нервно, придумывая, что теперь сказать, исходя из сложившейся диспозиции, и добавил осуждающего напора в голос, — что он плохо ест?!

Вера явно ожидала услышать что-то иное, оттого сбилась и недоуменно повернулась к Артему.

Который выглядел так, что скорее это из-за него плохо ест пара-тройка африканских государств. Ну хоть живот втянул — хотя там живота этого… В общем, скорее плечи расправил и грудь вперед выставил.

— А чем вы его кормите? — оглядела она Артема, затем добавила с истерично-сострадательной нотой: — Это какой-то допинг, да? Вы испытываете на нем новые препараты?!