Глава 10
Лестницы, как известно, нужны, чтобы по ним подниматься. Ступени мелькали под ногами, касаясь подошв разве что на третий счет. Широкие перила из лакированного дерева выдерживали рывки рук, благодаря которым удалось буквально пролететь со второго на четвертый этаж. Затем по гремящей железной лестнице — на чердак. Ударом плеча выбить хлипкую дверцу, клацнувшую мощным навесным замком, но бессильно звякнувшую за спиной слабыми петлями. Оставив позади оседать чердачную пыль, медленно вихрившуюся в солнечном свете, выбраться на покатую крышу, набранную крашенными под серую черепицу металлическими пластинами. Цепко оглядеть конусы воздуховодов, в два ряда проходящих вдоль всей крыши по самому ее центру. Много их тут — для каждого кабинета выведен отдельно. Но никого возле них не было.
Планы, как я искренне полагал, строятся так, чтобы по ним пройти спокойно и размеренно, обнаружив в конце пути очевидный и нужный результат. За спокойствием и размеренностью, правда, будет огромный ресурс потраченных сил и средств, обеспечивающих «легкость» и «волшебство» совпадений, удачных «стечений обстоятельств» и то самое, про что со стороны скажут «повезло». В лабиринте вероятностей для ключевых персонажей будут заботливо подготовлены правильные решения, а за случайностями внимательно проследят опытные специалисты. Не так оно и сложно, если знать про человека чуть больше, чем он знает о себе, — стены лабиринта уже окружают его, выстроенные обществом и им самим, надо только повернуть всё верным образом и идти по получившимся коридорам. Цель окупит все расходы.
Если, разумеется, не случится на пути нечто дикое и невозможное — такое, знаете ли, которое совсем не хочет жить, не думает о завтра, о родне, о подругах… Словом, если не случится Ника.
— Да за что?! — искренне повторил я вопрос, от которого уже ощущался стойкий скрип песка на зубах.
Должна же быть в основе ее действий хоть какая-то логика! Ну или диагноз…
Задумавшись, прошелся по крыше, поглядывая вниз в поисках знакомого зеленого лоскута платья в толпе. Но ближнюю перспективу закрывали кроны яблонь, росших у стен корпуса, а вдали все сливалось в единую пеструю картину людского моря — чуть поредевшую с началом первых экзаменов.
Я подошел к сломанной мною двери, присел рядом, оценивая масштаб работ по ремонту (потому что по правилам Светы нельзя ломать и не чинить… Да и не только поэтому). Приподнял створку, ставя ее вертикально, и занялся погнутыми от удара петлями. Вместе с монотонной и несложной работой пришло спокойствие.