— Самойлов Максим, — открыл я чуть потрепанный паспорт, лежавший сверху, — из мастеровых…

— Хочешь называться Самойловым — твой выбор. Называться простолюдином — тоже, — оценил мою реакцию Амир, чуть скосив на меня взгляд, — но родился ты у нас, в нашем княжестве, и так будет записано в твоем документе, — постановил он мощным, хорошо поставленным голосом без намека на акцент.

— Тут написано: день рождения — сегодня? — поднял я удивленный взгляд.

— Это правда.

— Но… девятнадцать лет?.. — усомнился я.

Совсем недавно праздновали семнадцать.

— Неправда, — согласился Амир. — Тебе семнадцать. Но эта неправда защитит твою мать и сестру. Тебе ведь все равно, верно?

— Им тоже все равно: как я и где.

— Некрасиво, — укорил он, — не нужно так думать о семье.

— Я в чем-то не прав?

— Твоя сестра заботится о тебе… — вздохнул он. — С самого детства. Ты не знаешь этого, но в том твое счастье.

— Никогда ее не видел. — с равнодушием, слегка припорошенным любопытством, произнес я.

— Не старался, — пристукнул он тростью о пол. — Дед к нему едет, а он его с порога гонит…

— А мама? — проигнорировал я ворчание.

— Виктория Павловна работает у вас? — спросил он неожиданно.

— Английский вела до прошлого года… — припомнил я автоматически знакомое имя.

— Вот, — буднично постановил он.

А у меня холодная волна, прокатившаяся по телу, сменилась жаром, а затем недоверием и надеждой, в которой было намешано столько всего…

— Она? — робко уточнил я.

Самая любимая учительница, так добро и с любовью улыбающаяся классу… или только мне?

Не заметил, как кусаю губы и верчусь тревожно, не зная куда деть руки. Из эмоций — желание бежать в город. Да, она уже уехала, год назад, но остались фото в фойе школы. Память — крепка, но вдруг выветрилась хотя бы малость?

— Она. Не думай о семье плохо, — усмехнулся Амир. — Знаю, ты считаешь — твоя семья тут. Это правда, но только часть ее. Теперь у тебя две семьи.

— Как я могу защитить мать и сестру? — собрался я, обуздав эмоции. — Что им угрожает?

— Главная угроза — это ты, — повернулся ко мне дальний родич. — Нельзя, чтобы вас считали родней. Опасно для них. Но ты — наш, и это тоже важно.

— Но зачем тогда… — посмотрел я на документы, в которых не было и намека на происхождение.

Даже город, улица, номера дома и квартиры — и те обыденные, просто находятся в княжестве Юсуповых.

— Самолеты, завернутые домой. Тысячи людей, которые не могут вылететь и прилететь. Не все из них, но самые важные и влиятельные спросят — почему? Что задержало и нарушило их планы, кто повинен? Те, кто обладает деньгами, узнают обо мне. Те, кто обладает властью и умом, — об этой встрече. Узнают о тебе, а этого достаточно, — внимательно смотрел на меня Амир. — Род признает тебя, Максим. Таким, какой ты есть. Сыном своего отца, но увы — не матери. Братом сводных братьев, но без родной сестры. Называйся Самойловым, но Юсуповым ты от этого быть не перестанешь.