Реальность, построенная на личной Силе, не терпит малодушия. И оскорбление такого порядка в нем — есть малая война, которая уже началась. Война, на которую Артем опаздывал, судя по изменившейся манере вождения — агрессивной, наглой, не признающей разметку, а сигналы светофора воспринимающей исключительно в рекомендательном плане. Конец рабочего дня, пробки — иначе тут можно встать на несколько часов…

— Когда они закрываются? — вновь взял я в руки договор.

— В восемь, — сухо ответил друг, выкручивая руль и уклоняясь от машины на встречном направлении.

Справа, подвинутые неожиданным маневром из полосы, гневно прогудели клаксоном.

— Адрес в договоре совпадает с реальным? — глянул я на часы.

Еще тридцать пять минут. Вроде как успеваем.

— Совпадает. Я проверял, — буркнул он.

Пожалуй что гнев его был изрядно усилен уязвленной гордостью — ведь так хотел казаться самостоятельным человеком…

— Хорошо. — Мельком глянув на товарища, я набрал новый номер в телефоне. — Родион Геннадьевич? Вечер-вечер, но не добрый. Шумно будет между Четвертым и Пятым Смоленскими переулками, вы уж войдите в положение. Увы, но буквально в течение этого получаса. Очень сильно обидели уважаемого человека. Да, как обычно. Спасибо, Родион Геннадьевич, и вам крепкого здоровья.

— Это вот что сейчас было? — рыкнул Артем.

— Как говорил папа, общество должно знать причины драки до того, как она начнется. — Я убрал телефон. — Да не сверкай ты глазами — у этого города тоже есть свои хозяева. Мы проявляем должную вежливость и учтивость, ставя их в курс дела.

— А если там всех эвакуируют?

— Зачем? Ничего же еще не произошло.

— Но он же знает, что произойдет…

— Артем, вот представь: ты, находясь дома, услышал очень громкий и характерный звук на улице, — терпеливо принялся я пояснять. — Это запросто может быть выстрел, дальний разрыв снаряда или детская шалость с сильной петардой.

— Да при чем тут это…

— При том, что в третьем случае власти не станут привлекать гвардию, вводить чрезвычайное положение, перекрывать улицы и поднимать в воздух вертолет.

— Тоже мне шалость!.. — фыркнул он гневно.

— Ну, петарда тоже может оторвать пальцы, выбить глаз и поджечь дом… — развел я руками, признавая неочевидность сравнения. — Как рачительный хозяин ты, разумеется, проследишь, чтобы этого не случилось.

Что бы ни подумал так и не ответивший мне Шуйский, но в узком проулке справа от здания торгового центра нас уже дожидалась пожарная машина и «скорая», помигивая синими огнями спецсигналов. А стоило выйти из машины и подойти к ним, обозначив себя, как из черной «Тойоты Камри», прятавшейся до того за пожарным КамАЗом, вышагнул усталый на вид господин средних лет в клетчатом костюме, удерживая в руках подшитую папку бумаг с плотным основанием, развернутую так, чтобы на ней можно было писать стоя и на ходу.