— Декстер, вы меня слышите? — его слова звучали вновь и вновь, пробиваясь сквозь пелену оглушенного сознания.

Однако тело отказывалось подчиняться. Попытка ответить обернулась лишь невнятным, гортанным мычанием, бессмысленным набором звуков, рождающихся в сведенных судорогой связках. Разум отчаянно пытался пробиться сквозь густую пелену оцепенения, но контроль над собственным телом казался недостижимым.

Наконец, после нескольких долгих минут его безуспешных попыток, голос старика Блюма стих. Слабая надежда мелькнула в затравленном сознании:

«Может, он понял… дал мне передышку».

Но едва я набрал в грудь воздуха, как новая волна боли пронзила лицо. Ощущение было такое, словно в ноздри вонзили раскаленные иглы, которые, минуя все преграды, вонзились прямо в мозг, пробив череп до самого затылка. Инстинктивно я попытался откинуться назад, но резкая боль в плечах напомнила о ремнях безопасности, все еще крепко удерживающих меня в капитанском кресле. Слезы хлынули с новой силой, обжигая щеки. И, как ни странно, вместе с этой мучительной болью ко мне начало возвращаться зрение. Расплывчатые пятна постепенно обретали форму, складываясь в очертания знакомой рубки управления.

В руках старика Блюма я заметил знакомый небольшой флакон. Совсем недавно он использовал его, чтобы привести в чувство Ниамею. После того памятного инцидента, когда из-за возникшей неразберихи и взаимного недопонимания, он же сам её и вырубил, активировав функции рабского ошейника.

— Моя личная разработка, — с мягкой улыбкой произнес доктор Блюм, очевидно, решив, что мой затуманенный взгляд выражает любопытство.

— Где мы? — спохватился я, вспомнив о Пожирателях. — И где Ниамея?

Мой взгляд скользнул по мостику и зацепился за пустующее кресло пилота.

— Её жизнь вне опасности, но, — старик Валентайн со вздохом пожал плечами, — в ближайшие несколько суток, минимум, ей придётся провести в медкапсуле.

Вполуха слушая бормотание доктора Блюма, я углубился в изучение записей бортового журнала «Церы». Чем глубже я погружался в мелькающие строки, тем абсурднее казалась открывающаяся картина. Порой приходилось возвращаться назад, перечитывая целые блоки информации, настолько невероятными выглядели зафиксированные события.

Наше выживание оказалось чистой случайностью.

Исключительно благодаря феноменальному мастерству Ниамеи за штурвалом.

Наш тщательно разработанный план спасения на деле оказался жалкой фикцией, несостоятельной конструкцией, рухнувшей под натиском реальности.

Начнем с того, что Пожиратели, поверившие в нашу уловку с выброшенным маяком, настигли нас спустя считанные минуты. Нам фатально не повезло. Ниамея провела «Церу» сквозь узкий коридор между плотно сгрудившимися астероидами, несколько раз опасно чиркнув обшивкой гондол о холодный камень в особо тесных местах. Но затем корабль вырвался на открытое пространство и едва не столкнулся лоб в лоб с внезапно возникшим из ниоткуда вражеским крейсером.