Хотя, что я могу говорить о бреде, если сам уже в каком-то кошмаре ковыляю, злой и уставший. Нарвался на шайку староверов или сектантов. Получил «от ворот поворот», хорошо еще не покалечили. Сам виноват! Раскрыл «варежку», пора уже очухаться и держать «ушки на макушке»…

Костеря себя на все лады, я продолжал прокручивать в голове калейдоскоп событий. Как увязать между собой, мою мастерскую и этот чертов берег реки! Стоп! Не злись, вспоминай дальше!

Итак, я выпил чаю, переоделся, взял мягкую металлическую щетку и стал обдирать грязь с этой загогулины. Провозился часа два, с перекуром и короткой вылазкой в магазин — за сигаретами и хлебом. После обеда разжег горн и, пока тот разгорался, пролистал справочник, выискивая рецептик простенького растворителя. В конечном счете, плюнул, так как ничего простенького не нашел, и по старинке оттер этот камертон банальным бензином. Назначение предмета так определить и не удалось. Ума не мог приложить, для чего нужна такая неказистая вещица. Стальная круглая подставка, в нее намертво вделанный штырек, на штырьке подковка с закрученными концами. После бензинчика и мягкой кисточки, вещь приобрела вполне приличный вид и, даже выяснилось, что ржавчина не сильно повлияла на поверхность металла, так — мелких раковин нагрызла. Сохранились на подковке и подставке узоры, даже какие-то неразборчивые каракули.

Отложил в сторону, на верстак, как раз возле справочника.

Часам к четырем разгорелся горн, я сделал два гвоздодера — мастер соседнего цеха просил себе на дачу. Расклепал старую оградку, что Колян, мне припер еще в субботу. Заложил в горн две болванки под топоры.

Позвонил Санину на металлобазу, заказал тонну двенадцатого квадрата на ворота Рустаму. Потом взялся за топоры.

Вот с этого момента все и началось. Стоило мне только включить пневматический молот, как тут же послышался этот странный гул. Я еще подумал, что на маховике молота ремень лопнул, или поршневая бьет, но даже когда отключил двигатель, гул не прекращался.

Бензин! Я чистил железяку бензином! Вполне возможно, что надышался паров! Черт его знает, что они в него теперь добавляют.

Гул не прекращался и в тот момент, когда я, несмотря на боль, в голове решил все ж таки доделать топоры. Первый момент ничего, легкий толчок и ощущение, будто за стенами мастерской пронесся

товарный поезд. Второй третий — тихо. Только на пятый или шестой удар молота меня словно бы пудовой гирей в грудь стукнули. Я отлетел к верстаку, упал. Надо полагать серьезно приложился головой. Потому как сразу помутнело сознание и пошло — поехало: «плющить, да колбасить».