— Боязно нам что-то мастер. Оставляем все дело без присмотра. У нас к пришлым этим, заречным, доверия нет.

— Дед Еремей, нормальный, он за мастерской присмотрит, — успокоил я. — А и не доглядит, мы у боярина всегда приют найдем. Верно я говорю?

— Боярин тот еще змей, — хмыкнул Наум и пихнул Мартына в бок, — вон и тебя мастер обмануть взялся.

— Даже если бы он и не дал своего согласия, я бы один черт сыскал способ заполучить Ярославну. Настаивать не стану, у нас и времени с ней пообщаться как следует не было. Не захочет со мной идти, тогда пусть живет как знает, а захочет — то и боярин мне не указ.

— Ты прям как обез, какой-то, мастер, что по три жены в доме держит, да велит им лица от чужаков прятать. — Ухмыльнулся Наум и тихо загоготал. — Это они, обезы, своих жен красть большие затейники.

— Хорошь ржать, лоботрясы! Я посмотрю, как вы завертитесь ужами, когда своих жен сватать будете.

— Я себе Ульяну в жены возьму, — сказал Мартын, чуть покраснев. — Ух и жаркая девка! Страсть, какая! Дородная, толстая, красная!

— Копытника вон мастерского испей, чтоб не срамиться! Ульяну он возьмет! Корову старухи Феклы ты возьмешь, а не Ульяну! Ивана, одноглазого, козу тебе в жены!

— От слов Наума Мартын стал пунцовым, глаза налились кровью, и он бросился с кулаками на брата.

Видел я драки, сам порой участвовал, но чтоб вот так, от души лупцевать друг друга по морде, это особый вид забавы. И не в шутку ведь друг дружку колотят, от души, наотмашь, только треск стоит. Я даже разнимать этих мордоворотов не стал. Глядишь, еще в пылу ссоры и мне перепадет, невзначай покалечат, нефиг лезть под горячую руку, целей буду.

Пока братья не притомились дубасить друг друга, я успел собрать все необходимое. За то время пока прибываю здесь успел многое узнать о местных нравах. Где от Петра покойного, где от деда Еремея, а где и просто из разговоров на базаре, да средь деревенских. Одним словом, до сексуальной революции в этом веке еще далеко, и за девкой, пока она под родительским присмотром, бдят во все глаза, но как только стала мужней, то с родни и взятки гладки. Как уж она потом себя вести будет, это только ее собственное дело. Если умная, а в мужья дурак да лентяй достался, так она на стороне себе достойного сыщет да в тихую от него понесет. А если сама дура, то так всю жизнь от своего и будет терпеть побои да домострой. Это конечно дело личное, но мне такое отношение к женщинам претит. Не уж-то я современный человек, начну уподобляться деревенским и строить жену как прапор первогодок на плацу! Нет, я прекрасно понимаю, как нужно все обставить чтобы заполучить красавицу. Здесь в ходу договорные браки. Средневековье — одним словом. Случается, так что жена до самой свадьбы мужа в глаза не видит, а даже если и видит, то выбора ей все равно не оставляют. Женщина — товар. Она должна рожать детей, содержать дом, а посмеет ослушаться, так ее в родительский двор опять вернут с позором. Нет, в этом смысле мне двадцатый, да и двадцать первый век нравится куда больше. У меня тоже, губа не дура, раскатилась аж до боярской дочери. Ну а с другой стороны, почему бы и нет. Чем я не гож для отпрыска благородного семейства? Тем что чужак? Так, через некоторое время, все об этом забудут. Практически здоров, вредных привычек не имею, характер нордический — стойкий, делу партии предан. Правда, не знаю какой, но в данное время, это не принципиально. По местным меркам неграмотный, нет, скорее косноязычный. Диковатый, обычаев не блюдущий, ну так что с того? Я и не стремлюсь в общество, это общество, как что, так сразу ко мне, а уж коль призвать изволили, будьте любезны не полоскать мне мозг и не учите жить, сами с усами!