В приказном порядке самому себе, чтоб не сомневаться и не переживать, что пошел не в ту сторону.

По ощущениям, часам к двенадцати вышел на пологий берег. Место было очень уютное. Лес здесь казался намного реже, меньше сосен, больше берез, желтая песчаная коса, пустая отмель, в самом центре пересеченная широкой, разъезженной дорогой. Река сильно разливалась, поэтому наличие брода определить было не сложно. Ну, вот вам батенька и первый надежный ориентир. Брод был явно хоженый, проверенный, так что можно считать все решения, принятые до этого совершенно правильными, верными и последовательными.

Я не стал задерживаться на берегу, пока были силы, вышел на дорогу, и пошел по ней, все больше углубляясь в заросли. В тени деревьев идти было намного приятней, прохладней, нежели по берегу. Я с любопытством рассматривал запыленную обочину, траву, свежие звериные следы, так отчетливо отпечатанные на песке и пыли. Вот — заяц, в несколько больших прыжков преодолевший просеку. А это, похоже на след оставленный змеей. Давний, явно человеческий след, оступившегося путника, угодившего ногой в раскисшую глину колеи. Четкие, словно отчеканенные, следы конских копыт.

Дорога спускалась с небольшого пригорка к заболоченной низине. От болот, правда, ничего не осталось, только высокие стебли рогоза, просохшая тина на зернистом торфе, да уродливые, сухие коряги, наполовину вросшие в бурую грязь. Иссохшее болотце вытянулось неровным конусом между двух бугров, и дорога рассекала это место в самом узком перешейке. Дальше еще один пригорок, а за ним пологий спуск с густой березовой рощей. Прямо у обочины попался одинокий куст малины с единственной, спелой ягодой. Не удержался, чтобы не остановиться и не углубиться в лес в поисках малинника побогаче. Пару раз обернувшись, запоминая ориентиры, чтобы не заплутать, смело отошел от дороги, понимая, что задержусь здесь на какое-то время. Малины нашлось очень много. Под кустами и в траве попадались грибы, и я даже снял куртку, чтоб было куда, собирать лесные дары.

Время шло незаметно. Часа через три уже сидел у костра и с удовольствием нанизывал на тонкие прутья мясистые подберезовики, боровики, лисички. Видимо, я был не настолько голоден, чтобы зариться на дичь, которая в этих краях, похоже, была вовсе не пуганная. Два или три раза я видел пробегающих зайцев, глухарей на ветках, каких-то куропаток, вспархивающих за очередным поворотом, вдали, где лес был погуще, отчетливо слышался визг и хрюканье кабанов. Будь у меня пневматическая винтовка, или хотя бы рогатка, я бы поживился мелкой дичью, а так, с пустыми руками гоняться за проворными пташками нет никакого смысла. Грибы, конечно, тоже не бог весть что, но все-таки еда. Я и костер развел больше для уюта, нежели для приготовления пищи. Всем ведь известно, что грибы, те, что считаются съедобными, можно есть без всякой готовки, а я именно такие и собирал. Прочие, неизвестные или сомнительные оставлял без внимания. Даже, сыроежки и опята — не трогал, боясь ошибиться. Здесь же у костра, я не поленился отломать себе сухую березовую ветку, в качестве посоха. Обтесал кору осколком камня, что так легко отбил молотком от большой глыбы, найденной неподалеку.