Зашуршавшие сбоку кусты привели меня в чувство, сбили оцепенение и шок от всего увиденного. Из орешника вывалился тяжело дышащий тощий, конопатый мужичонка, кривой на один глаз с отвратительным беззубым оскалом. Одет он был в серую накидку или старое пальто с деревянными пуговицами, в простые грязные штаны, обмотанные снизу какими-то серыми тряпками. На ногах у мужика были самые натуральные лапти. Правый лапоть был совершенно растрепан и неизвестно как держался на ступне, левый казался крепким. На затылке каким-то чудом держалась шапка, сшитая конусом с загнутыми краями из лоскутов облезлого меха. Заросший лоб с гладко прилизанными, редкими волосенками, борода почему-то двухцветная, у рта темная с бурыми оттенками, по краям пепельно-серая, всклокоченная, сильно выпирающая вперед. На спине мужик волочил тяжелый на вид мешок. Впопыхах, чуть не налетев на меня, дядька быстро кинул оценивающий взгляд, презрительно ухмыльнулся, хмыкнул и обратил свой взор на пристань. Расплылся в довольной улыбке и прищурился.

— С Этиль узмени обез Вехля пожаловал. Эрся подрал, а забороло что дышло! Зарит змий касат живота!

— Ты сам-то понял, что сказал? — спросил я, почти шепотом.

— Валыкай…

Сказав это, мужик смачно сплюнул, подтянул мешок, еще больше ссутулился и пошел через ворота в деревню бормоча себе под нос что-то невнятное.

Я на долю секунды увидел себя как бы со стороны. Дранные джинсы, потертая куртка, дырявая, прожженная на пузе зеленая толстовка с капюшоном. Высокие армейские ботинки, солдатский ремень с потемневшей латунной пряжкой, кожаный фартук, сложенный кульком, заброшенный на плечо. В руках, кое-как обтесанный кривой посох. И все это покрыто толстым слоем пыли, в том числе и мозг… вот не было у меня в голове на тот момент ни одной конструктивной мысли. Точки и тире, точки и тире. Причем точки — слова матерные, тире — слова очень матерные. Обессиленный физически, опустошенный морально, я плюхнулся на задницу, там же где и стоял.

Это была уже не шутка, не сказка, и даже не веселая история. Ну, можно еще как-то с натяжкой слепить воедино глухой лес и одичавших староверов-отшельников в кривой деревушке. Но чтоб на видном месте, да еще и такая масса народу, а навскидку их человек триста и то только тех, что на глаза попадаются, и все сразу свихнулись на одной теме! Простите люди добрые, но так не бывает! Это не самодеятельные реконструкторы, клубные ребята, с веселым азартом в глазах играющие в собственные игры! Это живые взрослые люди, и глядя на них нельзя сказать, что они заигрались. Это их жизнь! Нормальная обыденная жизнь, к которой они привыкли, и другой не знают. Это не музей под открытым небом и не съемки исторического фильма. Просто деревня на берегу реки где местное население с радостью и волнением встречает парусную ладью, пришедшую в эти края откуда-то с Этиль узмени, если я правильно все понял.