Я по возможности постарался не выругаться вслух и не выдать своей оплошности. Лохонуться на такой ерунде! Потрудись теперь обойтись без эмоций и впредь так нелепо не прокалываться. Дольше задерживаться на пристани не было никакого смысла. Я решил стойко докурить, отойти в сторону и, не привлекая особого внимания, оглядеться с более выгодной позиции и, если что — дать деру.

Не привлекать внимания, конечно же не получилось. Стоило только отойти на пару шагов, как за моей спиной тут же стихли громкие разговоры, и начались какие-то перешептывания. Еле сдерживая себя, я продолжал идти размеренным, неторопливым шагом.

В поселке полным-полно домов, амбаров, сараев и скотных дворов. Строений и пристроек казалось больше чем людей. Я шел по единственной улице примыкающей к берегу реки. По обе стороны от улицы располагались дома и дворовые постройки. А еще дальше, вверх по холму все тот же частокол из отесанных бревен, ограждающий поселение, с одной стороны.

От ворот домов, через улицу, сбегали тропинки и оканчивались на коротких пирсах, мостках, удаленных метра на три, четыре в воду.

Редкие прохожие, завидев меня, первым делом сбавляли шаг, а затем переходили на другую сторону улицы, или вовсе отходили к воротам и останавливались, провожая долгим взглядом.

На противоположной стороне деревни, были еще одни ворота. Место здесь открытое. От крайних домов за мной увязались несколько любопытных мальчишек лет семи, десяти.

С ними вместе, виляя хвостами, носилась пара дворовых собак, настроенных очень добродушно. Первым делом собаки меня обнюхали, явно оценили по сумме запахов, что подачки от меня не дождешься и просто оставили без внимания, даже не утруждая себя облаять незнакомца. Любопытные мальчишки то приближались, забегали вперед, разглядывали меня, то опять отставали, шепчась о чем-то за моей спиной. Однажды обернувшись, я заметил, что метрах в сорока, а то и больше, позади, за мной увязались те два приятеля, что пытались обменять пряжку на пристани. Шли спокойно, вроде как по своим делам, но не отставали.

Подойдя к воротам, я почувствовал запах гари и такой привычный моему уху, звон кузницы. Нет, ошибиться я не мог. Это действительно была кузница. Ну, если судить с точки зрения современного человека, то это был навес у берега реки с нелепой дырявой пристройкой. Видно, что мастерская работала весь день и потому не дымила, да и звуки молотка казались несколько вялыми, неспешными. Поэтому осталась незамеченной мной, по пути к пристани. Под навесом сидели двое. Такие же бородатые, как и прочие мужики, лохматые, одетые в какую-то рвань да серость. Один, видимо кузнец, сосредоточенно колотил что-то на крохотной наковальне. Этот предмет и на наковальню то похож не был, в том виде, в котором я ее знал. Неровный, оплывший кусок металла кое-как закрепленный на рыхлой низкой колоде, старом дубовом пне.