— А пойдут ли они на твои условия? — сомневался Александр, снимая оружие и часть доспехов; как бы продолжая вопросом мою мысль.

— Им нужна добыча, друг мой. Ничто больше их не интересует. Что им наша земля, плодородная да богатая. Не сами же они станут сеять хлеб да пасти стада. На завоеванной территории эту работу должен выполнять покоренный народ: ломать спину от зари до зари, готовя дань чужому дяде. Мало того, кормить целую шайку наместников с охраной, которую посадят ему на шею. Ладно еще, если из своих, русских князей, на которых, и так привык горбатится, а то и вовсе из чужих, что без колебаний убьют за малейшую провинность.

— Так устроен мир. Всегда так было. Смерд пашет землю, дворовый домашние дела ладит…

— А в чем смысл существования такого мира? А князь? Один рождается чтобы быть рабом, другой для того чтобы править рабами?

— Миром правит мудрость и воля! Крепкий княжий престол способный защитить свою челядь!

— Убого звучит, да и извини, Александр, ни черта не работает! Где рязанские князья, где муромские защитники, и куда делись все остальные? Где их мудрость, их сила и воля? Канули, сгинули в страстях да обидах. Рабу все едино. Кто бы ни был хозяином, лишь бы бил поменьше да не драл три шкуры.

— Ты ведь тоже как князь, Коварь! И землю взять хочешь, и торговые дела строишь. И армия у тебя.

— Но я не рабовладелец! Все, кто пришел в эту крепость, стали свободными. Я никого не заставляю работать, я никого не держу в цепях, кроме отпетых негодяев и преступников. Каждый человек, каждый ремесленник и мастер трудится во благо своей семьи. Что бы он ни делал, тачал ли сапоги, тесал ли бревно, ковал железо, он получает доход, плату. Он строит общий дом, построив свой собственный, и ему есть что терять. Его дети в сытости, да в уходе, под присмотром учителей, подрастая, перенимают мастерство предков. Кто ратное, кто рукодельное, и с них не берут десятину.

Да, это моя крепость! Я задумал ее построить. И люди пришли под защиту этих стен. Я дал им технологии и умения, научил с большей выгодой использовать то, что им принадлежит по праву. И вот за это, они встали под щиты! За этот образ жизни, который я им предложил, они готовы драться с оружием в руках. А рабы за своего господина не дерутся. Вот поэтому все прочие города падут. Все прочие крепости откроют ворота.

— Но тебе одному не устоять против великой степи!

— Да ты прав, мне одному не устоять, если я буду продолжать биться только силой оружия. Сейчас пригласив послов ордынских, я намерен отстоять всего лишь свой образ жизни. Свою маленькую коммуну и крепость в окружении вражеских войск. И коль скоро мне это удастся, я стану, словно зачаток неизлечимой чумы! Я стану свирепой болезнью, которая с неимоверной скоростью расползется по всем землям и настанет время, когда с ней уже невозможно будет спорить и бороться! Все, даже ордынские ханы захотят получить такой успех, захотят быть лидерами свободных людей, а не рабов.