— Терра Мариана, Ливонская земля. Освящена святой римской церковью и всякое действие, совершенное с этой земли есть ни что иное как битва с ненавистной ересью. Я инквизитор святой римской церкви, Конрад Бременский, заявляю, что в битве против ордена, ты Новгородский князь использовал злое колдовство! И колдун, которого ты называешь своим мастером, должен предстать перед судом инквизиции! Рыцари ордена выполняли волю церкви, которой присягали на верность.

— Выскочка! — прошипела сквозь зубы Ольга, и вышла на крыльцо, чуть ли, не толкая перед собой перепуганного насмерть толмача Сурта. — Конрад Бременский, поборник веры и инквизитор, сам будучи рожденным вне брака, ублюдок головореза и мародера Генриха Тирольского прозванного Волосатые руки! — выпалила ведьма злобную фразу, через переводчика, сама, порой переходя на тот немецкий, который был понятен перепуганному и неслабо удивленному епископу. Твой отец, Конрад, умер от пьянства и сифилиса. Твоего деда убили его же подельники, бандиты, что грабили караваны паломников в святой земле. Ты потерял свою паству, потому что заглядывался на мальчиков послушников и прихожан. Погрязший в грехе пьянства, ты смеешь говорить о ереси в землях крещеных кровью православных воинов!

— Что ты можешь знать о моем отце, старая ведьма! Он был рыцарь…

— Он был пропойца и похотливый садист! Он убивал, получая удовольствие от смертной агонии замученных им людей! Я видела его злодеяния в крестовом походе, после чего прокляла святую римскую церковь за ее жестокость!

— За оскорбление епископа ты поплатишься жизнью, старая карга! Выкрикнул Дитрих, обнажив меч, делая вперед несколько уверенных шагов.

— Вынул меч, железный дровосек, будь готов пустить его в дело, — вмешался я, тоже выходя навстречу рыцарю.

— Колдун! — чуть ли ни провизжал Дитрих. — Я убью тебя, как кабана на охоте.

— Не смей Дитрих! — вмешался в разговор командор ордена, имени которого я до сих пор так и не узнал. — Человек, который вырезал половину твоего лагеря и бесследно исчез, так словно злые духи даровали ему крылья убьет и тебя, как бы силен ты ни был.

— Я щелкну пальцами, и ваши головы расколются как гнилые тыквы. Вы все проявили крайнюю неучтивость и бесчестие. Возможно, я не стану никого убивать, если вы трое сейчас встанете на колени и поклянетесь, что ни вы, ни ваши потомки больше не ступят с оружием в руках на русскую землю. Вы покинете Псков, уйдете в свои уделы и забудете о существовании Новгородских и прочих русских княжеств. Пусть для вас это станет краем света, за границы которого ступать запрещено.