Несмотря на то, что погода стояла прохладная и дождливая, ворота мастерской раскрыты настежь. В кузнице полно народу и причем не только сами мастера и молотобойцы. Крутились тут и двое вооруженных людей, в красивых, дорогих меховых шапках, и полный человек с длиннющей бородой в дорогой шубе до пят, и молодая женщина в цветном платке и коротком приталенном тулупе с длинными рукавами. Человек в дорогой шубе держал в руках плетку, а лицо его раскраснелось от натуги.

Кузнец стоял на коленях перед наковальней, положив обе руки на нее. Человек в шубе с остервенением бил мастера по рукам плетью. Двое вооруженных людей только придерживали кузнеца за плечи, а молодая женщина, отвернулась и прикрыла лицо широким рукавом, свисающим чуть ли не до колен.

В голове у меня что-то переклинило, плечи передернуло от накатившей ярости. Не знаю, что это было, приступ праведного гнева, чувство солидарности, или просто врожденное стремление к справедливости, но я решительно вошел в мастерскую и громко кашлянул, привлекая общее внимание.

— Это что же ты мил человек тут вытворяешь⁉ — гаркнул я, выпрямляясь в полный рост. — Ты почто мастера калечишь? Зверюга!

На мгновение в мастерской стало тихо. Но уже в следующую секунду вооруженные охранники оставили мастера и быстро направились ко мне. Хорошо, что не вздумали потянуться к оружию, не то я бы сразу полез в драку, забыв про все наставления Петра. Охранники богача прошли чуть вперед и как опытные телохранители закрыли собой хозяина.

— А ты кто таков, смерд, чтоб боярину указывать⁉ Вон пошел! Взашей! — велел боярин своей охране, но те явно не торопились выполнить приказ. Не знаю, что их остановило, мой яростный взгляд или явное физическое превосходство, но охранники не двигались с места.

— Мое имя Артур. И этот кузнец мой друг.

— Ну, коли так, — ухмыльнулся боярин, — может тогда ты заплатишь за него десять гривен. За то железо что он пожег.

— Платить я не стану, а вот тебе и людям твоим зубы повыбью. Что скажешь? Стоят твои зубы десять гривен?

— Да тебя наглеца в подвалах сгноят, крысам скормят! Иван да Микула свистнут, тут дюжина ратников сбежится, тебя невежу поучить?

— Эх, тоже мне соловьи-разбойники! Я им свистящие зубы-то как раз и вышибу. А мастера калечить все одно не дам!

— Ах ты лихо стоеросовое! Плетей захотел!

Лицо боярина покрылось красными пятнами, глаза вытаращились от гнева и напряжения, плечи тряслись.

Я скинул капюшон башлыка и подошел ближе.

— Я как посмотрю, плетьми пороть, ты большой спец. А то что мастера портишь, тебе в голову не приходило? Или у тебя этих мастеров, что навоза в стойле? Железо не дрова, само по себе гореть не будет. Видать грязная твоя крица, если даже мастер с ней не совладал!