Апатия испарилась, словно и не было её. У Пушкина какой-то дар приводить меня в чувство.

— Даже если ты сумел купить их по старой цене, то двенадцать франков за бутылку составят двести восемьдесят восемь за две дюжины. Рауль, бескорыстный Рауль продаёт по двадцати. Я взял себе две. Бутылки. Видишь — я тоже умею считать и не столь расточителен как думают некоторые.

— Вы его пили, Александр Сергеевич?

— Что, вино? Конечно.

— Из загадочных ящиков, имею ввиду?

— Нет, зачем? Я ведь сказал…Подожди, ты хочешь сказать…?

— Не хочу, а уже сказал, ваше высокородие. «Не за что» означало, что я не отправлял вам никакого вина, господин статский советник.

— Как не отправлял⁈

— Никак не отправлял. Это чья-то шутка, Александр Сергеевич, и хорошо если шутка. Но смысла в ней я не вижу. Вино необходимо проверить. Вдруг там яд. Или слабительное. Или простая вода. Уксус. Серная кислота.

— Степан, ты хорошо себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем до вашего прихода. Чем вас смущают мои варианты? Всего лишь перебираю версии. Знаете, а поедемте к вам, да сами посмотрим?

Я предпочёл бы, чтобы непонятное вино Пушкин переслал ко мне, но видя как бледнеет от гнева Сергеевич, решил возглавить процесс. Мало ли чего выкинет порывистый и горячий поэт. Потому мы отправились к Пушкиным.

Весь путь занимался минут десять, не более того, но этого времени мне хватило, чтобы понять причину своего странного состояния. Подобно всем недовольным, я хотел большего, чем мог себе позволить. Это бесило и подталкивало к срыву. Жизнь в этом времени была чем-то похожа на ссылку, то есть полна ограничений. Местным хорошо, они не знают многого из того, что знал я. К чему привык. Хотелось тупо посмотреть телевизор. Услышать знакомые голоса, переключать каналы. Залипнуть в интернете на пару суток. Баночного пива, «сникерсов», «рафаэлло» и фанту. Всё это я не любил и практически не употреблял, но вот захотелось и всё тут. Прокатиться на машине с нормальной скоростью, подышать воздухом с парами бензина, сменить одежду на нормальную. Сбросить сапоги и выбрать кроссовки. Шампуней и мыла. Зубную пасту. Включить свой плей-лист часов на двенадцать. И людей. Это главное. Людей моей эпохи, с которыми не нужно бояться сболтнуть лишнее слово. Говорить с ними, говорить, говорить о всякой ерунде вроде футбола или вечного повышения цен, о новых фильмах, книгах, работе. Я был согласен даже слушать бред как поссорилась Ольга Б. С Викторией Б. и все вместе они поссорились с прочими Б. по поводу чей крокодил краше. Хотелось в цирк и зоопарк, в пабы и торговые центры. Прыгнуть с парашютом, нырнуть с аквалангом, пострелять по банкам из полуавтоматического. Мороженого и сигарет. Целофановых пакетов и футболок с принтами. Хотелось всего и сразу. Вероятно, я банально устал, а отдых подразумевает тот или иной комфорт, чего здесь получить я не мог настолько, насколько необходимо.