После чего Николай с Михаилом были официально приглашены на аудиенцию к императору, который выразил им своё благоволение. Ну а Николай, воспользовавшись этим, подсунул брату-императору план по продвижению пули в войска. Так что дело, мало-помалу, пошло…
В июне Николаю с Михаилом после очередной серии интриг, в которых они с помощью Данилки уже немного наблатыкались, удалось получить у maman разрешение отбыть с ротой измайловцев и генералом Кутайсовым на представление новой пули (которую все уже потихоньку начали называть «николаевской») войскам московского гарнизона. Поначалу «государыня» и слышать об этом не хотела, но когда мальчишки, взамен, пообещали прекратить третирование генерала Ламздорфа, который к тому моменту уже дважды обратился к государыне с прошением об отставке со своего поста воспитателя юных Великий князей — так его достала устроенная ими травля, она слегка пошла на попятный, заявив, что травлю Матвея Ивановича они прекращают немедля, она же, взамен, оставляет решение на волю сына-императора. Императора же удалось убедить аргументом, что успех сего деяния работает на заметное повышение авторитета семьи императора в глазах общества. Мол, даже её юные представители горячо радеют за державу и не покладая рук трудятся над всемерным возрастанием её силы и могущества. Этот посыл был рассчитан на то, что чем заканчивается неприятие императора обществом — всей их семье намертво впечаталось в память на примере их собственного отца. И он-таки сработал.
Ну а к августу Николай с Данилкой добрались до Дунайской армии. Контрабандой. Поскольку изначально удалось договориться, что Николаю с охраной, в качестве которой выступали те самые измайловцы, разрешено доехать только до Киева и не верстой южнее. Но при подъезде к Калуге у генерала Ламздорфа прихватило почки, вследствие чего он был вынужден прекратить путешествие и остановиться на лечение, а молодого Кутайсова в Киеве получилось склонить к авантюре. Во многом, кстати, вследствие того, что, несмотря на то, что Матвей Иванович, вроде как, по-прежнему продолжал исполнять обязанности воспитателя, и братья действительно прекратили его травлю, восстановить прежний авторитет в глазах своих воспитанников он так и не сумел. Так что во время путешествия до Москвы и организации показательных стрельб именно Николай играл во всей их многочисленной команде первую скрипку, лично обсуждая все проблемы с Кутайсовым, а также пару раз отдав измайловцам приказы напрямую, минуя Ламздорфа, который, вроде как, являлся главным. И генерал-лейтенант это проглотил… Но только в отношении старшего из братьев. Михаила, не смотря на все его жуткие страдания и горячие просьбы, отправили домой. Везти к воюющей армии сразу двух юных Великих князей Кутайсов отказался категорически.