— Та-да-дах!- отгремел последний залп, и генерал Багратион, благосклонно кивнув, двинулся к мишеням, даже не дождавшись команды поручика:

— Ружья — на руку! От мишеней отвер-тай! На пле-чо!- Ну а за ним устремилась целая свита генералов и офицеров.

Когда вся эта толпа добралась до последней линии мишеней, расположенной на дистанции в пять сотен шагов, Багратион придирчиво осмотрел их, после чего удовлетворённо кивнул и повернулся к Николаю, скромно стоявшему слева от него.

— А знаете, Ваше Высочество, вы не совсем правы — стрельба на столь дальней дистанции, по моему мнению, так же имеет смысл. Особенно с таким превосходным результатом.

Николай с достоинством поклонился.

— Я весь внимание Ваша Светлость! С удовольствием выслушаю мнение столь прославленного полководца, — за время путешествия Данилке пришлось несколько раз делать внушение своему «хозяину», которого на почве «победы» над воспитателем слегка занесло. Причём, один раз дело дошло до того, что Николай, разозлившись, сказал, что велит продать его в деревню… На что Даниил молча собрал вещички, оделся и уже через час предстал перед «хозяином» в лаптях и с котомкой, сообщив, что готов к отправлению. На что Николай, остынув, дал заднюю, позволив теперь уже Данилке дать юному Великому князю почувствовать на собственной шкуре что такое «итальянская забастовка» и с чем её едят. Два дня подряд Николай буквально «прыгал козликом» перед своим слугой, который невозмутимо чистил туфли, одежду, заваривал кофе, перестилал постели и-и-и… молчал. Ни сказок на ночь. Ни рассказов и бесед днём. Ни жарких обсуждений по вечерам. Ни-че-го. Обычный слуга-крепостной вместо товарища по играм и соратника по мечтам и планам. Пусть пока ещё наивно-детским, но таким удивительным. И, как выяснилось, удивительными их делал именно вот этот крепкий, жилистый крепостной… А потом они помирились. И Данилке удалось убедить своего «хозяина» поумерить пыл и, вместо надменности и высокомерия, на которые он начал срываться, демонстрировать любым своим собеседникам максимально доброжелательное внимание и готовность слушать.

Багратион довольно улыбнулся. Ну, так доброе слово и кошке приятно, а тут хоть и сопляк ещё, но всё равно — принц крови! Ну, если европейским манером обозвать.

— Дело в том, что при сближении с противником огонь обычно ведут две, ну, максимум, четыре первых шеренги. Потому что весь остальной состав подразделения его не видит. А также потому, что выстрелы из глубины строя могут поразить своих же солдат. У вас же, при стрельбе на дальность в пятьсот, а то и четыреста шагов, стволы пехотных ружей задраны вверх настолько высоко, что впереди стоящие ряды не будут никак задеты. Потому что и факел выстрела уйдёт вверх, и пули будут лететь по весьма крутой траектории. И хотя точность стрельбы из задних рядов будет весьма невысока, но эффект всё равно будет. Особенно если учесть, что пули на противника так же будут падать сверху по весьма крутой дуге, то есть в качестве цели у них будет не невысокие полосы его передних шеренг, которые, к тому же, видят только те солдаты, что стоят в голове батальонной колонны, а вся колонна вражеского батальона на всю её глубину.