— Интересная теория, — сказал я.

— Как ты сбежал с Эпсилон-Центра?

— А что по этому поводу говорят твои агентурные данные?

— Какую-то чушь, — фыркнул он. — Дескать, ты прямо из камеры взломал закрытую военную сеть, полностью взял базу под свой контроль, вырубил весь человеческий персонал с помощью их собственных дронов, поднял в воздух три десятка истребителей и устроил неплохой замес над океаном, где и растворился, как шипучий аспирин в воде. Но штука в том, что это наспех добытая версия, записанная со слов типа очевидца, а глубже копнуть у нас пока не получилось.

— Но именно так все и было, — сказал я.

Меня бы устроило, если бы эта версия стала официальной, потому что она выводила из-под удара подставившегося ради меня Генри, но было бы наивно думать, что федералы в такое поверят.

Скорее всего, они уже понимают, что произошло, и какой монстр поселился в планетарной сети, и всеми силами стараются не допустить утечки информации. Как сказал бы Гриша, не хотят выносить сор из избы.

— Брехня, — сказал Гриша. — Они там знали, кто ты, и я не верю, что они не экранировали камеру и оставили тебе хотя бы малейшую лазейку, по которой ты смог бы пробраться в локальную сеть. Но даже если бы ты в нее пробрался, у тебя не хватило бы вычислительной мощности чтобы устроить то, о чем нам сообщили. Мои аналитики говорят, что на тебя работала команда местных хакеров, но в это я тоже не верю. Даже если бы у местных оказались стальные бубенчики, которые позволили бы им попереть против федералов, это все равно не их уровень. Долбанные любители остаются долбанными любителями и при любых раскладах не могут прыгнуть выше головы. Нет, там произошло что-то еще, и я обязательно до этого докопаюсь и без твоей помощи. Хотя с ней было бы быстрее.

— Ты в каком звании? — спросил я.

— Полковник, — сказал он, подтверждая мою догадку.

— А в должности?

— Если коротко, то специальный агент с особыми полномочиями, в том числе, с правом принимать самостоятельные решения.

Если это было коротко, то как же оно звучит в полном варианте?

— Еще и знатный, наверное?

— Граф, — вздохнул Гриша. — Но совсем немножко, буквально на полшишечки. А почему ты спрашиваешь?

— Просто хочу знать, с кем имею дело.

— Вот у меня та же фигня, браток, — сказал Гриша. — Я страстно желаю знать, с кем имею дело, а ты не хочешь отвечать прямо и все время темнишь.

— Мы достаточно поговорили о прошлом…

— Недостаточно, — вставил Гриша.

— … и мне хотелось бы прояснить наши позиции в настоящем, — сказал я.

— Ладно, черт с тобой. Давай проясним. Но к разговору о прошлом мы с тобой еще вернемся. И думаю, что неоднократно.