— Ты переигрываешь, — заметил я.

— Но я на самом деле все это чувствую, — вздохнул он и продолжил на полтона ниже. — Ты знал, что так будет?

— Понятия не имел, — сказал я. — На моей памяти никто из нас так не делал.

— Возможно, они внедрили какую-то новую прошивку, — сказал Гриша. — Что у него было в плече?

— Процессор, — сказал я. — Банк памяти.

— То есть, все самое ценное, — сказал Гриша. — Что ж, мы получили ценный жизненный опыт. А я в очередной раз убедился, что проще всего иметь дело с людьми. Если они, конечно, не чертовы фанатики. Ты ведь не чертов фанатик?

— Но я и не совсем человек.

— Да брось, — сказал Гриша и ткнул пальцем в Двести Тридцатого. — Вот ты бы так сделал?

— Нет.

— Почему?

— Я дерусь до конца.

— Я тоже, — сказал Гриша. — Даже если шансов нет, я все равно не подарю врагам такой радости. А этот тип… как его звали, кстати?

— Двести Тридцатый.

— Оказался слишком рациональным, — сказал Гриша. — Понял, что не вывезет, и сразу же застрелился. Как ты полагаешь, это было его собственное решение или сработали какие-то встроенные программы защиты?

— Понятия не имею.

— Но вот что любопытно, — сказал Гриша. — Он ведь был такой же, как ты?

— Только новее.

— Значит, он был, как минимум, не медленнее тебя, а то и быстрее, — сказал Гриша. — Он мог выстрелить в тебя. Что бы ты сделал, если бы он выстрелил в тебя?

— Выстрелил бы в него.

— И мы почти со стопроцентной вероятностью наблюдали бы сейчас не один, а два высокотехнологичных трупа, — согласился Гриша. — Он бы все равно сдох, как и хотел, но и ты бы вместе с ним, а мы остались бы у разбитого, так сказать, корыта. Почему же он этого не сделал?

— Не знаю.

— Что же в тебе есть такого ценного, что тебя нельзя убивать, даже если в альтернативном варианте ты попадешь в руки врага? — поинтересовался Гриша.

— Возможно, ты делаешь далекоидущие выводы, основываясь на малозначимых фактах, — сказал я. — Кто знает, почему он в меня не пальнул? Может быть, боялся, что я промахнусь ответным выстрелом, и хотел покончить с собой наверняка.

— Это слишком простой ответ, — сказал Гриша.

— Простые ответы обычно самые верные.

— Только не в нашем, так сказать, бизнесе, — сказал он. — Если ответ лежит на поверхности, значит, кто-то его туда заботливо положил, чтобы другие уж точно не прошли мимо.

— Сколько будет дважды два? — спросил я.

— Это по ситуации. Когда три, когда четыре, когда пять, а в случае необходимости и все шестнадцать, — сказал он. — А ты с какой целью интересуешься?

— Бухгалтерию люблю, — сказал я. — Сколько этот парень привел с собой?