— Труп Двести Тридцатого — это результат?

— Конечно, — сказал он. — И живой ты, сидящий в моей каюте, это тоже результат. Так что можно считать, что операция прошла успешно, и мне даже не пришлось разносить Четвертое Кольцо вдребезги пополам.

— А ты бы мог?

— Ты помнишь, что мы подвалили на крейсере, браток?

— Помню, но я о другом. Есть у тебя полномочия принимать такие решения?

— А кто меня остановит? — искренне удивился он. — Это же ничья территория, и никакие законы тут не действуют.

— Существуют негласные соглашения.

— Крейсер под задницей позволяет плевать на любые негласные соглашения, которые тебя не устраивают, — сказал он. — На ничейных территориях существует только одно право. То самое, которое дает тебе твоя огневая мощь.

— Корпорации действуют не так.

— Потому что корпорациям не плевать на свою репутацию, — сказал Гриша. — Потому что в случае скандала у корпорации продажи могут упасть, а для них это смерти подобно. А нас, имперцев, то же Содружество считает варварами и кровавыми маньяками, с которыми лучше не связываться. И знаешь, браток, мне нравится такой расклад.

Не могу сказать, рисовался он передо мной или говорил то, что думает. Но на фоне того, что его армия творила на территориях «Си-Макса» прямо сейчас, наверное, не особо-то и рисовался.

После вторжения в корпоративные системы бойня на Четвертом кольце вряд ли смогла бы нанести империи значимый репутационный ущерб.

Гриша откинулся на спинку дивана и зевнул.

— Через час подадут обед, — сказал он. — А после обеда я собираюсь хорошенько вздремнуть. Ты голоден?

— Поесть, наверное, стоит, — сказал я.

— Отобедаем здесь, — сказал он. — В офицерскую кают-компанию я тебя пока не приглашаю, еще ляпнешь что-нибудь при остальных и всем сразу станет неудобно.

— Я вообще удивлен, что ты меня где-нибудь в трюме не запер.

— Да брось, — отмахнулся он. — Сколько раз тебе говорить, что ты не пленник, а гость?

— Пока я на самом деле в это не поверю, то есть, довольно долго, — сказал я.

— Между прочим, я разместил тебя в офицерской каюте, дал ключ и даже караула у двери не выставил, — сказал он. — И, казалось бы, с одной стороны, а куда ты денешься с крейсера посреди космоса? А с другой, ты же супердиверсант и мегасаботажник корпорации, и черт знает, каких дел ты при желании можешь тут натворить, так? Но я-то тебе верю.

Это только слова.

Я не сомневался, что за мной ежесекундно следят, и хотя у меня была определенная свобода передвижений (по крайней мере, мне так сказали, сам я пока по крейсеру шататься в одиночку не пробовал), я был уверен, что тут есть зоны, в которые меня не допустят.