— Мог, — согласился Гриша. — Но мог и не осложнить. Смотри, есть две конкурирующие школы дипломатии. Выпускники первой ищут индивидуальный подход к каждому оппоненту, готовы искать общие интересы, делать уступки и идти на компромиссы. Выпускники второй наступают своему оппоненту на ноги до тех пор, пока он не начинает извиняться.

— И?

— Мы не особенно любим компромиссы, — сказал Гриша. — Компромисс, это, по сути, не решение проблемы, а неустойчивая ситуация, которая не устраивает обе стороны, поэтому со временем все подобные договоренности рушатся и компромиссы перестают работать. Кроме того, когда идешь на уступки, ты даешь понять, что тебя можно прогнуть, чем твои оппоненты непременно воспользуются. А прогнув тебя один раз, они войдут во вкус и будут делать это снова и снова.

— Я уже понял, что ты выпускник второй школы дипломатии, — сказал я. — Но как же заложники?

— Если ты действительно хочешь спасти заложников, то должен действовать так, будто их нет, — сказал Гриша.

— Звучит парадоксально, — заметил я. — И вот с этим самым ценным заложником это тоже так работает?

Полковник, граф и высокопоставленный имперский дипломат пожал плечами.

— Великая княгиня представляет ценность для императора, а логистический маршрут — для всей империи, — сказал он. — Император, как ни крути, всего лишь человек. Что значат интересы одного человека по сравнению с интересами целой империи?

— Интересная математика, — сказал я. — А ваш император о ней слышал?

— Готовность жертвовать чем-то ради империи идет с самого верха.

— В теории, наверное, оно и так, — сказал я. — А на практике?

— Я понимаю, что тебе, детищу корпорации, сложно принять тот факт, что люди могут жить по другим принципам, — сказал Гриша. — Но ведь ты прямо сейчас можешь наблюдать, как оно на практике.

«Адмирал Лазарев» продолжал висеть неподалеку от кротовой норы практически без движения, и все его сенсоры постоянно ощупывали пространство на предмет потенциальных угроз.

Угроз пока не было. Примерно около часа после уничтожения боевых станций понадобилось тиграм революции, чтобы снова выйти на контакт, и сейчас переговоры двигались в истерически-комедийном ключе. В смысле, одна высокая договаривающаяся сторона закатывала истерики, а вторая — ломала комедию.

Диспетчерская требовала, чтобы крейсер немедленно покинул локальное пространство Хорезма. Капитан Куприн в ответ сообщал, что он и сам бы рад это сделать, но не может из-за отказа критически важных для корабля систем, который еще не устранен до конца. Идет ремонт, говорил он, и пока он идет, лучше ничего не трогать во избежание. Видите, как со спутниками неудачно получилось?