Я поднялся на ноги, дошел до стены и поднял с пола его правую руку. Отдал хозяину, хотя и не очень понимал, что он собирается с ней делать.

Гриша сунул ее под мышку и принялся сдирать с нее перчатку оставшейся конечностью. Получалось у него не очень.

— Странное зрелище, — заметил я.

— Да и ощущения, откровенно говоря, не вполне привычные, — согласился он. — Ты бы помог, что ли.

Я помог, и совместными усилиями мы стащили бронеперчатку с его руки. Гриша хмыкнул, скрутил с волосатого указательного пальца массивный перстень с большим темным камнем искусственного происхождения.

— Возьми, — сказал он. — Покажешь его послу, или Екатерине, или вообще кому угодно в посольстве, и они сразу поймут, что ты от меня.

— Вот так просто?

— Иногда простые решения самые верные, — сказал Гриша. — Спрячь получше. Если потеряешь, второго такого у меня нет. Фамильная реликвия, все такое.

Там, куда он отправлялся, перстень ему бы не понадобился.

— Ты окончательно все решил?

— Это мой провал, — сказал Гриша. — И мне придется за него ответить, так или иначе.

— И ты решил сделать это иначе?

— Ну, может быть, хоть какую-то пользу принесу, — хмыкнул он. — Если меня отдадут под трибунал на Дальнем Новгороде или повесят на столбе в столице Хорезма, пользы от этого точно никому не будет. Кстати, ты говоришь на фарси?

— Говорю, — сказал я. Хотя почему это «кстати», так и осталось для меня загадкой. Впрочем, в Грише говорила ядерная смесь из обезболивающего, боевого коктейля и чувства вины, так что проследить за полетом его мысли мне было довольно сложно.

— Видишь, как удачно все складывается.

Я подумал, что если корабль взорвется сразу после посадки, то это просто идеальный вариант для побега. Концы в воду, следов нет, имперцы будут уверены, что никто не выжил и не станут меня искать.

Я затеряюсь в толпе, накладную бороду себе куплю или что-то типа того, дождусь окончания кризиса и буду свободен, как и раньше.

Без денег и космического корабля, как и раньше.

Зато никто не сможет втянуть меня в очередную плохо продуманную самоубийственную операцию, где мне придется драться с корпоративными ниндзя или еще кем-нибудь похуже.

Может быть, и сам Трехглазый Джо поверит в то, что я умер. Идеальный вариант, если не принимать во внимание бородатых религиозных фанатиков, захвативших власть на планете, куда я собирался высадиться.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказал Гриша.

— Да ну?

— Ты думаешь о том, что можешь и не выполнять мое зада… мою просьбу, — сказал он.

— И если я так решу, то ты уже не сможешь мне помешать.