Мария написала наконец-то свое письмо и, чуть смущаясь, протянула мне его вместе с несколькими серебряными монетами.

— Монеты убери, они тебе ещё пригодятся, а за письмо не переживай, есть кому договориться передать его без платы.

На самом деле уверенности, что совсем без платы, у меня не было, но я решил, что если не получится на халяву, то я потрачусь маленько сам, сделаю такой подарок красавице. И даже не потому что она мне тупо нравится, а потому что мне так хочется.

До слободы добрался мухой, что и неудивительно, учитывая, что я плыл все время по течению, а там даже потерялся слегка от того, сколько в поселении собралось народа. Слобода превратилась в самый натуральный муравейник, в котором, правда, можно было потеряться. Но это не самое удивительное, что я там обнаружил.

Практически одновременно со мной к берегу, расположенному примерно напротив нашего дома, подходила, старательно работая веслами, ещё и бабушка, увидев которую я реально удивился, ведь делать ей здесь сейчас было совершенно нечего.

Помогая ей вытащить на берег лодку, я спросил:

— Ба, а ты как здесь оказалась?

— Приплыла, не видишь, что ли?

«Походу не совсем в настроении старушка, раз так резко ответила», — успел только подумать я, как она продолжила говорить.

— Степан сказал, что тебя несколько дней не будет, а ещё он поведал, что ты скоро должен появиться в слободе, вот я и решила поймать тебя здесь, а заодно посмотреть, кого ты там прячешь в нашем укрытии. Поэтому идем, покажешь мне все.

— Ба, покажу, конечно, только надо прежде одно дело сделать

— Какое ещё дело? — уточнила бабушка и явно заметила, что я прервался, увидев приближающегося к нам Святозара в компании двух закованных в броню воинов.

— Нужно найти москвича, который сможет передать письмо родным оставшегося у нас здесь жить человека.

Было видно, что бабушку разбирает любопытство, и ей моего ответа явно недостаточно, но продолжить беседу нам не позволили подошедшие.

Так уж получилось, что бабушка в момент, когда Святозар с воинами к нам приблизился, стояла к ним спиной. Нет, когда я запнулся, она поняла, что к нам идут, но, как бы намекая мне, что наш с ней разговор для неё более важен, специально встала именно так.

Я делаю на этом такой акцент, потому что, когда Святозар приблизился и поздоровался с нами, а бабушка повернулась к нему лицом, один из воинов, пришедших вместе с Святозаром, воскликнул:

— Тёть Маша, ты ли это? А мы тебя уже похоронили! Как ты тут оказалась?

Надо было видеть выражение бабушкиного лица: растерянность, переходящая в радость, а потом и в так знакомую мне стервозность что ли, когда она готовится сказать что-нибудь резкое, и я не ошибся.