Разве что дядька Матвей да Святозар, как я понял, потратились в мою поддержку, да и то сделали это не особо охотно, то и дело поглядывая в мою сторону и о чем-то перешептываясь между собой.

Сам первый мой бой, который начался по сигналу того же Святозара, закончился очень быстро и прошёл не совсем по намеченному плану.

Как я и думал, противник, пользуясь превосходством в росте и массе тела, попытался незатейливо по-быстрому выбить из меня дух, активно размахивая своими клешнями подобно ветряной мельнице.

Эти его старания ничего кроме улыбки у меня не вызвали, очень уж широко он замахивался, стараясь ударить меня посильнее, соответственно, времени на реакцию у меня было с избытком.

Правда, я отметил для себя, что парень всё-таки обучен, но как-то неправильно, как будто он не привык драться пустыми руками. Похоже, он невольно пытался применить в рукопашной схватке привитые ему навыки боя с оружием.

Ну, ему же хуже. Осознав это, я стал улыбаться ещё шире.

С этой улыбкой я и поднырнул под один из его замахов, ударив навстречу крюком в бороду.

Хорошо получилось, плотно, и ничего удивительного, что я выключил его, как свечу задул. Успел даже подхватить падающую лицом вперёд тушку и аккуратно положить ее на землю, не позволяя ему разбить в падении лицо. Бой ведь до первой крови, поэтому я постарался подстраховаться.

Когда тело улеглось на вытоптанной до твердости камня пыльной земле, народ на площади резко затих, а я деловито начал брать на излом руку противника, прикидывая, как и в каком месте буду ее ломать.

В полной тишине, воцарившейся на площади, громом прозвучал вопрос Прохора:

— Эй, ты что делать собрался?

Так-то можно было и проигнорировать его обращение, но я решил ответить как есть, скрывать-то теперь, что я собираюсь сделать, ни к чему.

— Ломать его буду, вот с рук решил начать.

— Как ломать? Он без сознания, значит, ты победил и не можешь теперь ломать.

— Как не могу? — в тон ему ответил я и объяснил свою точку зрения: — У нас бой до первой крови, а она пока не пролилась. И не прольётся, пока я ему все конечности не переломаю.

— Погоди, это же не по правде получается, — произнес Прохор, оглядываясь вокруг.

— А трое на одного, значит, по правде? — тут же вызверился я и обрубил этот бессмысленный, по моему мнению, разговор. — Однобокая какая-то правда у тебя, дядька Прохор

— А ведь парень в своём праве, — неожиданно прокомментировал Святозар. — Бой и правда до первой крови, а она не пролилась. О беспамятстве речь не велась, насколько я помню.

— Да как же это? — уже растерянно спросил Прохор и снова обратился ко мне, видя, что я уже готов ломать руку и останавливаться не собираюсь: — Погоди, давай я выкуплю сына и на этом покончим.