— Вот как? Предложение интересное, но не особо. Думаю, за спиной лучше оставить покалеченного, ни на что не способного врага, чем полного сил, от которого потом в любой момент времени будешь ждать удара в спину.

— Не будет никакого удара в спину, это я могу обещать.

— Слова, сказанные в круге, имеют силу, — тут же коротко уверил меня дядька Матвей. Мельком глянув на него, я увидел, что он, чуть прикрыв глаза, слегка кивнул, будто одобряя моё поведение.

Я секунду подумал, размышляя, как быть, и внимательно при этом вглядываясь в лицо Прохора. В конце концов я произнес, отпуская руку противника:

— Ладно, договаривайтесь с дядькой Матвеем о выкупе, так уж и быть, пока не буду ломать.

Прохор сразу же чуть не вприпрыжку отправился к дядьке Матвею, а два стоящих рядом с ним казака подошли, чтобы забрать его сына, так и валявшегося без памяти.

Один из этих двоих тихо шепнул:

— Спасибо, малой, что не стал ломать племяша.

Я только кивнул в ответ и, дождавшись, когда тело сына Прохора унесут из круга, произнес, обращаясь к оставшимся двум противникам:

— Кто там из вас следующий, выходите уже, за вас пока никто не договаривался.

Казаки на площади оживились, начали перешептываться и многозначительно переглядываться между собой. Парни, к которым я обратился, почему-то побледнели, а Святозар вдруг спросил:

— Ты, может, отдохнул бы после первого боя?

— Некогда отдыхать, мне ещё думать, чем малышей кормить. Не до отдыха.

Святозар кивнул и вопросительно посмотрел в сторону моих оппонентов. Один из них сразу вышел в круг.

Это уже буром не пёр. После сигнала к началу боя, поданного тем же Святозаром, он прикрыл руками лицо, изобразив что-то типа стойки, и особо не торопился что-либо предпринимать.

Меня от его поведения снова начало пробивать на смех.

Улыбаясь, я подошёл к нему, качнул маятник и с доворотом корпуса незатейливо зарядил в область печени, отчего ноги оппонента оторвало от земли. Падал на землю он уже в позе эмбриона. Хорошо получилось, быстро и эффективно, и казаки вокруг одобрительно зашумели.

Парень же, валяясь на земле, просто не мог разогнуться и даже слегка подвывал от накатывающей боли. Знаю это состояние, сам его когда-то испытал, и мне его на миг даже жалко его стало, но виду я, естественно, не подал.

Вместо этого осмотрелся вокруг с все той же улыбкой и спросил у всех сразу

— Надеюсь, хоть этого никто не надумает выкупать?

— Не надейся, я выкуплю, — тут же ответил статный казак с пышной шевелюрой и, бросив какой-то презрительный взгляд на корчащегося в пыли парня, направился к дядьке Матвею, который в это время продолжал о чем-то спорить с Прохором.