– Надо вызвать полицию, – уныло констатировала очевидное Тамара.

– Давай, только без меня. Я в это лезть не буду, сама понимаешь.

Тома вздохнула и поплелась прочь от развалин барского дома. Конечно, Изи после тех приключений даже на учете стояла, ей теперь лучше не связываться с полицией, хотя она ничего плохого и не сделала.

Когда Тома вернулась к клумбе-карете, скандал, кажется, утих, но местные с плакатами никуда не делись. Зато из зеленой зоны доносились звуки пил. Видимо, яблони все-таки пустили под вырубку.

Тамара осмотрелась. Скрюченной старушки не было видно, зато на лавочке наслаждался минералкой участковый Красин. Девушка направилась к нему, как к единственному знакомому полицейскому.

– Извините, – выдавила Тома. Ее тошнило от духоты и смрада, так что даже голова кружилась.

Участковый лишь приветственно кивнул.

– Э… там… это… – Тут Тома пожалела, что по пути не продумала, как сказать об останках под деревом. – Там под яблоней, кажется, чьи-то кости.

– Где – там? – выпрямился участковый.

Тома только махнула рукой в сторону бывшей танцплощадки.

– Пойдемте, покажете, – вздохнул полицейский и поднялся с лавки.

Тома тем временем осмотрелась. Найденный утром самокат исчез. Зато, кажется, местные снова пошли в атаку – звук спила пропал, но появились крикливые возгласы.

– Какие активные здесь люди, – вяло улыбнулась Тома, чтобы поддержать беседу и немного отвлечься от жары и мыслей о трупе под деревом.

– А ты разве не местная? – поинтересовался участковый, на ходу оглядывая Тому с ног до головы. Потом добавил: – Точно, не местная.

Это обращение на «ты», конечно, задело, но не ссориться же из-за этого с полицией. Поэтому Тома только сухо произнесла:

– Я живу рядом, в новостройке за церковью. Но мы только недавно сюда переехали.

– А я местный, с Божедомки, – обмахиваясь фуражкой, произнес участковый.

– Это двухэтажки под снос? – уточнила Тома, тактично умолчав, что весь город прозвал этот район и его домики «гробами».

– Ну да, – вздохнул полицейский. – Как «плазу» достроят, так нас и расселят.

Тома только пожала плечами. Ей куда больше нравились комфортабельные новостройки вроде ее дома с четырехкомнатными квартирами или хотя бы вот эта высотка «Добромыслов плаза», которую все никак не могут сдать. А убогие, старые двухэтажные дома рядом с парком действительно чем-то напоминали большие гробы.

– Значит, вы тут всех знаете? – осторожно спросила Тома.

– В общем, да, – пожал плечами Красин. – Это же изначально община, мазычская слобода.

– Какая слобода? – не поняла Тома.

– Мазычи – это такая местная нижегородская народность, – пояснил участковый таким тоном, будто объяснял неучу элементарные вещи. – Дальние родственники мордвы и марийцев. Вот эти дома, на Божедомке, строил купец Сергомасов, еще в девятнадцатом веке. Он сам был мазыч, поэтому здесь поселилась его община.