– И вы, значит, тоже мазыч?

– Ну да, – кивнул участковый.

– Ясно. – Тома помолчала, прикидывая, как бы подступиться к вопросу о скрюченной бабушке. Но начать решила издалека и спросила: – А Горины? Которые были хозяевами парка? Тоже из ваших?

– Э… как бы тебе объяснить, – пробормотал Красин, почесывая затылок. – Не все мазычи одинаковые. Есть те, кто принял христианство, хотя и от своих обычаев не отказался. А есть те, кто остался язычником. Вроде и те и те родственники, только жутко ненавидят друг друга. Вот Горины были хоть и мазычи, но не христиане, а язычники.

– Перуну поклонялись? – уточнила Тома, прячась наконец в тени деревьев.

– Если бы, – усмехнулся Красин. – У них свои божества, куда страшнее Перуна. Ладно, где там твое дерево?

– Почти пришли. – Тома уже привычно зашагала по высокой траве к остаткам стены и будки контролера. Изи уже успела куда-то спрятаться.

Добравшись до яблони, участковый поморщился от запаха, осмотрел корни, потом взял ту же самую палку, которой Тамара рыхлила землю, и откинул несколько комьев земли. Тома краем глаза заметила движение за стеной. И ей показалось, что там прошла темноволосая девушка со стрижкой каре.

– Тут труп под деревом. – Красин, уже разговаривая по телефону, отошел от яблони. Кажется, девушку он не заметил.

А Тома не знала, куда деваться. Что там за девица шатается по заросшему полупровалившемуся танцполу? И что, здесь действительно труп? Человеческий?!

В глазах потемнело, мир накренился. Тома будто полетела куда-то, но ее подхватили и посадили на примятую траву.

– Вот, попей.

Несколько раз моргнув, Тома увидела перед с собой лицо Красина. Надо же, совсем молодой парень, кожа белая, глаза светлые, волосы светлые, прямо как у Ульянки, папы и Костика. И скулы такие же рельефные. Они что, тоже мазычи?

Тома глотнула холодной воды. Негигиенично, конечно, пить из чужой бутылки, но выбирать не приходится. Так, а это кто? За спиной Красина стояла та самая девушка, что прошла за стеной, и удивленно разглядывала Тамару. Тома, разумеется, поперхнулась и забрызгала слюной Красина. Тот участливо похлопал ее по спине.

Когда Тома отдышалась, рядом с ними уже никого не было. Девушка выпрямилась, вернула бутылку участковому и осмотрелась.

– Ты чего? – спросил Красин, тоже оглядываясь.

– Мне показалось, тут кто-то ходит, – произнесла Тома, блуждая взглядом по молчаливым деревьями и густым кустам.

– Привидение, наверное, – усмехнулся Красин. – Тут в семидесятые маньяк орудовал; так говорят, что с тех пор тут бродят призраки убитых девушек.

– Маньяк? – переспросила Тома, чувствуя, как сдавило внутренности. – В парке?