Вальпургия Карловна что-то пробормотала, потом широко перекрестила стол и уселась на один из мощных резных деревянных стульев.

Когда все устроились, старушка подалась вперед и сложила руки на столе.

– Ну, спрашивай, что ты там хотела.

– Я… э… – Тома никак не могла собраться с мыслями. Но отступать было некуда, так что пришлось вдохнуть поглубже и сказать: – Ваша фамилия – Монастырская?

Вальпургия Карловна, казалось, удивилась вопросу. Пару раз моргнула, посмотрела на Рому, сидевшего напротив Томы. Потом крякнула, повела плечами и произнесла:

– Ну, допустим. Монастырская. А ты откуда знаешь?

– Случайно услышала, когда на вас в парке протокол составляли, – проговорила Тома, почему-то сильно смущаясь.

В этот момент засвистел чайник, и Рома ушел на кухню.

– Ну, и что дальше? – спросила Вальпургия Карловна, пока участковый ставил чайник на стол.

– Я… дело в том, что… – От волнения Тамаре даже дышать было тяжело. – У моего отца была такая фамилия. В смысле у родного отца.

– Вон оно что, – протянула Вальпургия Карловна, пристально глядя на Тому. Причем говорила так, будто узнала ответ на давно занимавший ее вопрос. – И как его полное имя?

– Дмитрий Монастырский, кажется. Отчество не знаю. – Пульс Томы частил так, что руки начинали дрожать.

– Чего ты дергаешься? – спросила Вальпургия Карловна, разливая по чашкам заварку. – Нервная какая. Тебе бы успокаивающего сбора попить. И спать будешь лучше.

– С чего вы взяли, что… – начала Тома, но замолчала.

Рома налил ей кипяток в чашку. Где-то тикали часы, по стеклам стучал дождь, за окном шумела листва. И еще с улицы доносился какой-то странный звук вроде скрипа и перестука. Очень знакомая комбинация.

Тома посмотрела в окно, за которым виднелась лишь пелена дождя. Вальпургия Карловна проследила за ее взглядом, медленно поднялась и подошла к балконной двери. Тома моментально решилась и встала рядом с хозяйкой. Точно – по пустынной Божедомке, которую щедро поливал дождь, медленно ехала черная карета, запряженная двумя большими лошадьми.

Асфальта было не видно – все покрыли потоки мутной воды, так что огромные ноги лошадей перебирали копытами будто по поверхности быстрой реки, поднимая брызги и пуская волны. Вымокшая фигура кучера напоминала большой мятый темный пакет. Вся карета глянцево чернела от влаги, в мутных окнах с занавесками отражались искаженные дома.

– А где еще один? – машинально спросила Тома, вспоминая, как главарь местной банды ночью уехал на подножке этой кареты.

– Разве был еще кто-то? – быстро спросила Вальпургия Карловна.

Тамара мысленно отругала себя за болтливость.