– Они в институте вместе учились, тебя вот заделали. Говорила я Димке: чего ты за этой вертихвосткой бегаешь, девок, что ли, нормальных нет? – Бабуля сделала глоток чая и закусила пряником. – Но сердцу не прикажешь. А когда отец Димки помер, так ему, чтобы вас содержать, пришлось таксовать. Институт побоку, мамаша твоя все его пилила, мол, не нужен ей такой муж. Ей образованного подавай да с деньгами, а тут обычный таксист. Ну а как Димка погиб, так она сначала бабке тебя отдала, а потом уж за какого-то богатого вышла.

Бабуля пару секунд молча жевала пряник, глядя в одну точку. Тома упрямо молчала. С одной стороны, кто эта бабка такая, чтобы осуждать ее мать. С другой – Вальпургия Карловна рассказала всю правду. Действительно, Тома долго жила с бабушкой и, только когда мама вышла замуж, переехала к ней и отчиму.

– Я ей говорила: оставь девчонку у меня, – вдруг тихо произнесла Вальпургия Карловна, глядя в пространство. – Я бы всему научила. Нет, она тебя к своей матери отвезла. И что теперь? Бегает, глаза таращит. Еще мямлит, как амеба.

– Это вы о ком? – осторожно спросила Тома.

Вальпургия Карловна подперла рукой голову и уставилась на Тому.

– Что, тяжело с непривычки? – резко спросила бабуля.

– Вы можете нормально разговаривать? – возмутилась Тома и тут же отругала себя за хамство старшим. – Простите.

– Прощаю, – сухо отозвалась Вальпургия Карловна. – От судьбы не уйдешь. У тебя, видишь ли, гены. Мы ведь потомки барона Шварцстрема.

– Серьезно? – удивленно спросил Рома. – Того самого?

– Того самого, – кивнула старушка.

Тамара непонимающе переводила взгляд с Ромы на хозяйку. Кажется, она что-то слышала про этого барона, но очень давно и мало.

Вальпургия Карловна закатила глаза:

– Чему сейчас детей учат, а?

– Ты что, не знаешь про Шварцстрема? – усмехнулся Рома. – Это же суперизвестная личность. Средневековый алхимик, чернокнижник. Бежал от инквизиции в Россию при Петре Первом, осел у нас в Нижегородской губернии. Его потомки здесь жили до революции.

Тут Рома осекся и посмотрел на бабулю.

– Жили-жили, пока не померли, – проворчала Вальпургия Карловна. – Страшный был человек этот барон. Черная кровь. И в тебе она тоже течет.

Тут Вальпургия Карловна пристально посмотрела на Тому. А у нее концы с концами не сходились.

– Инквизиция? Петр Первый? – недоуменно спросила Тома. – Я думала, они там раньше сожгли всех, кого хотели.

– Кто шагает дружно в ряд? Инквизиторов отряд. – И Вальпургия Карловна рассмеялась собственной шутке. – Пока господин барон делился своими знаниями и деньгами с власть имущими, ему много чего прощали. Но всему есть пределы. Его занесло в такие дебри, что церковь приказала от него избавиться. И заодно освоить его имущество. Он, правда, был не дурак, вовремя дал деру. А у нас тут никого на кострах не сжигали, так что он просто занес кому надо и жил потом долго и не очень счастливо.