— Слава богу, баба этого упыря явилась. Я уж думал чуда не случится. Я б на ее месте не пришел. Вообще никогда. Может ей выдать спецсредство. Я прямо мечтаю перетянуть этого гоблина поперек горба. А уж она...— заржал кто — то за моей спиной, в тот самый миг, когда я вывалилась из вонючего кабинета в не менее вонючий коридор и громко ботнула дверью. Тоже мне, спасители вселенной. Даже не дернулись предложить помощь.

Малышка высвободила ручку из одеяла, и теперь радостно сосала большой палец. Я вытерла ее вымазанные слюной щечки одноразовым платочком и чмокнула крошку в нос. Вспотела бедолага, крошечный лобик покрылся испариной. Главное не простудить ее. Достала бутылочку из сумки. Крошка отвернулась от угощения, и снова занялась своим пальчиком.

Ждать пришлось долго. Ну мне показалось, что бесконечно. Мой брутальный начальник, вывалился в коридор, сыпля проклятиями, спустя сорок минут. Лика только заснула, а он орал, как выброшенный на берег синий кит.

— Если разбудите малышку, сами будете ее укачивать,— прошептала я, в перекошенное яростью лицо чертова самодура, топорщащееся встрепанной бородой.

— Шшшшшто?

— И не шипите на меня. Тоже мне, мудрый Каа. Переноску возьмите, тяжелая очень. Я ее не донесу до остановки,— вздохнула, понимая, что мне не тягаться с этим человеком в злословии и остроумии. Не в маму свою я пошла. Она бы еще могла стать конкуренткой этому хаму. А я... Курица. Он меня пережует и выплюнет, даже не поморщившись.

— До какой еще остановки? — надо же, он удивлен? Даже орать перестал и послушно ухватился за ручку корзины, в которой мирно посапывала Ликуся, укрытая пледом, прихваченным мною предусмотрительно из спальни Дмитрия Олеговича.

— Слушайте, вы правда с молотилки что ли упали? До автобусной,— устало выдохнула я, глядя на раскрасневшееся личико спящей в переноске малышки.

— Я не езжу на автобусах, заруби это на своем дурацком носу конопатом. И откуда такие фантазии про молотилку?— обжег меня сердитым взглядом Великан.

— Ну, это так друг ваш сказал. Я то при чем? Тут уже все отделение знает, что вы на голову хворый. Сочувствовали мне даже,— дернула плечом. Лицом этот мерзавец краснеет молниеносно. Мне показалось, что у него сейчас глаза лопнут от наливающейся в них ярости. Страшно стало. Я выхватила у красавчика переноску, кто его знает, что там у него творится сейчас под моей шапкой с помпоном. Судя по всему, молотилка то была лучшим вариантом даже.

— Я сейчас,— рявкнул господин Воронцов и дернулся в сторону кабинета, из которого вышел совсем недавно.