— Слушайте, ведь праздник сегодня. Я хотела накрыть стол. Девочке нужно волшебство, а ее единственная семья вы...— посмотрела мне прямо в душу своими коровьими глазами мерзкая курица.
— Забудь. У меня нет семьи. Не надо и этой мелкой давать суррогатных надежд. Она все равно ни хрена не понимает. И ты... Я эгоист. Мне не нужны ни ты, ни эта девочка. Я хочу пойти в вонючий бар, снять бабу помясистее, а не это вот все...
— Вы правы,— немного помолчав сморщила нос Софья.— Простите. У меня только один вопрос, можно я сделаю перестановку в холле. Девочке простор нужен. Да и вещи ее привезут, нужно будет их расставить.
— Делай что хочешь. Только меня не занимай этой ерундой,— равнодушно махнул я рукой, наивно полагая, что перестановки будут минимальными.— И сборку мебели я проплатил.
— Вы уйдете сразу, как отвезёте нас?
— Нет, вечером, ближе к ночи. Слушай, почему ты требуешь от меня отчетов? Ты никто. Челядь, заруби это на своем любопытном клюве, — прорычал я.
Девка молча кивнула, снова все покорно принимая. Ну что ж, не мне ее воспитывать. Даст бог скоро я избавлюсь от обоих геморроев. Осталось то всего ничего, до конца этих нескончаемых праздников.
Глава 12-1
Софья Баранкина
До дома ехали в звенящем молчании. Злой великан крутил руль, сжав его так, что аж костяшки на его руках побелели. А я просто гнала от себя мысли, что мне очень не хочется, чтобы он сегодня уходил. Праздник же. И кроха... А плевать, мы и сами прекрасно отпразднуем.
— Дмитрий Олегович, а можно мне немного денег? Ну, в счет аванса. Сегодня праздник, — набравшись смелости, вякнула я. Ну да, я не умею клянчить купюры. Мне всегда неудобно, будто я не свое прошу.
— И зачем тебе деньги, моя маленькая, не сребролюбивая курочка? Надеюсь ты хочешь красиво их на себя истратить? — хмыкнул начальник.
— Куплю продуктов. Рядом с домом есть магазин, мы с Ликуськой прогуляемся заодно. Будем смотреть телевизор, я очень «Джентльменов удачи» люблю, и праздновать, — тихо прошептала, стараясь не смотреть в насмешливые глаза мужчины.— А еще, если разрешите, возьму бутылку шампанского. Загадаю желание, когда начнут бить куранты.
— С чего бы я должен запрещать? Ты, вроде. Взрослая девочка. Твой алкоголизм меня не колышет. А вот желание... Интересно, что ты загадаешь? Что-то очень извращенное, наверняка, — его глаза вдруг превратились в две узкие щелочки, и я так и не смогла понять, что означал этот взгляд. Презрение? Нет, скорее снова мерзкую жалость. Так жалеют кутенка на морозе замерзающего. Жалеют. Но почти всегда ничего не предпринимают к спасению. А я... Что чувствуя я? Черт, я не хочу, чтобы он уходил.