— Да здорова она. Отправила меня за подснежниками, блин. Вспомнила, вдруг, что у нас не чем платить за электричество. Сегодня кровь из носу надо, а то отрежут на фиг. А я что ей, волшебница? Денег я не печатаю, работы не имею. На наушники найти себе не могу копеечку. Не то что некоторые. За эту пихорку поди от души потрудилась? А, систер?

— В смысле? — уставилась я на Катьку. Она злится? Или мне показалось.— Ты что? Что ты имеешь в виду?

— Что имею, то и ввиду.

— Катя, как тебе не стыдно? — господи, да что же это? Вот бы можно было провалиться под землю. Неужели моя сестра и вправду такого обо мне мнения?

— Ничего зазорного,— фыркнула эта глупая девчонка.— Я бы даже думать не стала. А ты молодец, тихоня. В тихом омута, да?

— Катя, все не так. Поверь. И денег у меня нет. Я только начала работать.

— Капец. Она меня на порог не пустит без тугриков. Ну Сооооонь.

Я глянула на Дмитрия, нарочито равнодушно стоящего возле машины. Переноску он снова поставил на сиденье, слава богу. Крошка не замерзнет.

— Софья, вы закончили?— поймав мой взгляд поинтересовался начальник, но смотрел он не на меня сейчас, а на мою сестру. И смотрел оценивающе, как вышедший на охоту хищник. У меня в груди странно заныло. Катька улыбалась, не мне — ему. Улыбалась неприятно и вызывающе. И я вдруг почувствовала себя лишней здесь. Захотелось сбежать.

— Я попрошу аванс. Дай мне свой номер. Я не помню наизусть. А мой старый телефон разрядился. Я сейчас забью в новый и позвоню в ближайшее время,— от чего-то очень зло рявкнула я. Переступила с ноги на ногу, переместилась так, чтобы Катька потеряла визуальный контакт с чертовым великаном.

— Ничо у тебя аппарат,— проныла Катя. Моя маленькая сестренка, моя девочка. Господи, когда она успела так вырасти, и где мы с мамой упустили тот момент, что она стала такой? Красивая, ухоженная, но какая-то холодная, словно чужая.— А мне маманя фаршмак купила, блин. Вечно жлобится. Даже тут сэкономила. У тебя хром, а мой пластмасса. Слушай. Ну зачем тебе такой? Давай меняться.

— Соня, я больше не намерен ждать,— громогласно позвал меня Дмитрий Олегович и подхватив переноску, твердо пошел в сторону дома.

— Кать, все не могу больше. Позвоню. Маме привет, — чмокнув в щеку сестру я поспешила за своим работодателем, только сейчас осознав, что страшно, просто до костей промерзла. До тряски. Или это от нервного напряжения?

Я догнала Дмитрия у лифта и онемела. Переноску он сейчас не за ручки держал, прижал к себе, с интересом рассматривал начинающую просыпаться куколку, смешно кряхтящую. Странный мужчина.