— Я пригублю только, — вспыхнула я. Господи, ну как у него получается вот так лживо унижать меня, и при этом быть, вроде как правым? И я снова оправдываюсь.— Не подумайте. Мою ответственность полностью осознаю. Малышка будет под присмотром. Вы же знаете. А по себе не судите. Мое желание достаточно приземленно, но я вам не скажу его. А то не сбудется.

— Мне плевать,— снова превратился в парнокопытного этот хам.— Хоть до соплей упейся. А желание твое могло бы исполниться. Ты неисправима, Софья. Прибыли. Я возьму корзину с девчонкой сам.

— Почему? — вылупила я глаза.

— Потому что она тяжелая. Потому что ты похожа на больного рахитом кузнечика. И еще, потому что...

— Что?

Он не ответил. Молча вылез из машины. И в его бороде тут же запутались пушистые снежинки, делая Великана снежным. Похожим на доброго волшебного Деда Мороза.

— Нравлюсь?— я вздрогнула от его голоса, прозвучавшего неожиданно совсем рядом. Это что, он мне дверцу открыл, и руку протянул, чтобы помочь выбраться? Господи, это что, какая-то очередная изощренная издевательская игра?

— Что?

— Ну, ты мной любовалась так неприкрыто.

— Вам показалось,— хныкнула я, проигнорировала протянутую мне руку, запнулась о порожек и вывалилась из джипа прямо в медвежьи объятия начальника. Уткнулась носом в его пальто, пахнущее снегом и дорогим парфюмом, чувствуя себя полной идиоткой. Черт, я не хочу, чтобы он уходил. А еще, мне показалось, но эти объятия слишком затянулись. Дернулась, чтобы выпутаться из ловушки чужих рук, по-хозяйски сжимающих мое тело, которое сейчас я не чувствовала. Будто в каком то вакууме плавала.

— Да ты огонь, детка. А говорят Снегурочки холодные. Врут, собаки, — хихикнул великан. И слава богу. Иначе этот морок не развеялся бы. Господи, пусть он быстрее уедет. Куда он там собирался? Пусть платные женщины терпят его выходки. Пусть, пусть, пусть.

— Сонька, я тебя заждалась. И прекратите уже обниматься,— если бы вы знали, как я сейчас была рада слышать капризный голосок моей сестры. Интересно, что она тут делает? Как оказалась здесь?— Эти придурки охранники меня не пустили. Все сопли отморозила, пока дождалась ваше величество.

— Ты как тут? — уставилась я на раскрасневшуюся Катюшку, пылающую праведным гневом.— Что-то с мамой? Господи, что? Инфаркт? Ну что ты молчишь?

Воронцов открыл дверь машины. Достал переноску со спящей малышкой и теперь насмешливо смотрел на меня. Да и плевать. Если он не любит никого и вообще бизон толстокожий, почему я должна стать такой, как он хочет? Эти его проповеди не для меня. Я такая, какая есть, и вряд ли когда-нибудь изменюсь.