— Курочка, я тебя убью,— ворвался мне в ухо трубный рев, когда я наконец то нашла надрывающийся стационарный телефон. — Убью, съем и на косточках поваляюсь. Ты слышишь? Я буду тебя ощипывать, медленно, выдирать из твоей многоумной задницы по перу, наслаждаясь каждым мигом...
— Господин Воронцов, у вас минута,— где-то на заднем плане прервал поток фантазий моего работодателя казенный чужой голос.
— Вы где? — пискнула я, понимая, что жить мне осталось не очень долго, судя по зубовному скрежету, несущемуся из телефонной трубки.
— Бери мой паспорт и быстро неси его в десятое отделение, мать твою,— мне пришлось трубку от уха отставить подальше, иначе был риск разрыва барабанной перепонки, и это в лучшем случае.
— Не могу. А малышку я с кем оставлю. Вы в своем уме? Я думаю...
— Что ты делаешь? Думаешь? Чем? Я тебе говорю, паспорт в верхнем ящике моего стола. Взяла свою мелкую задницу в свои крохотные ручки, паспорт мой в зубы и савраской явилась. Сивкой буркой, мать твою ведьму.
— А кроха? — попыталась я все же внять к голосу разума озверевшего тирана.
— Да плевал я. Оставь ее одну, может она оборется там и глотку свою луженую сорвет. Все беды от вас. Все, до единой. Знаешь, за что меня приняли? Если б не Баран, мне лет десять бы корячилось. Я тебя...
Я не стала дослушивать, что со мной сделает разозленный до состояния дикого носорога, Воронцов. Заметалась по кабинету, в поисках документов, пытаясь при этом сообразить, как мне добраться до места назначения одной, с крохой на руках. И как удержать ребенка в одеяле, если малышка совсем не выносит, когда ее ограничивают в движениях. Но другой одежды у нее нет.
Глава 8-2
Глава 8
Дмитрий Воронцов
Для того чтобы человек понял, что его жизнь была прекрасна и восхитительна, достаточно малости. Нужно просто подбросить ему под дверь мелкого, крикливого младенца. А потом, вдогонку, еще и подослать общипанную безмозглую курицу, которая от чего-то решила, что может командовать мной. Владычица морская, блин. Ею только ленивый не помыкает, а я вдруг оказался у этой ведьмы на посылках. Марганцовку и травки ей, чтоб ее.
Аптека, в которой я обычно затариваюсь алказельцером и резиновыми изделиями у милой красотки Варюши, оказалась закрытой. Мерзкие вонючие праздники. Да, эти праздники всегда воняют. От них разит мандаринами, хвоей и приторно-сладкой радостью, от которой меня тошнит. Говорят, что волшебство нового года именно в том, что это семейное мероприятие. Квинтэссенция любви, воссоединения и радостных чудес. Какая несусветная чушь. Ёлки еще эти мерзкие... И салат из свеклы и селедки, что моя бабушка ставила на праздничный стол, стал для меня детской травмой, от которой я не избавлюсь всю жизнь, наверняка.