— И тебе не хворать,— не повернув головы, заржал Федька. Сука, когда он таким мудрым стал? И вроде не сказал ничего, а будто в грязи меня вывалял.
Ну и мне пора. Аппетита нет, выпитая стопка водки упала в желудок мерзкой лягушкой, не дав мне ни облегчения, ни ответов на мучающие меня вопросы.
В одном Витка прав. Я ЭГОИСТИЩЕ, а это значит...
— Куда едем? — поинтересовался таксист, терпеливо ожидающий, когда я наконец соизволю обратить на него внимание.
— Автосалон на кольцевой,— коротко ответил я.— И поторопись.
Жалко ли мне было курочку? Жалость чувство поганое. Хуже страха. Страха потерять то, что еще даже не стало твоим. Да и надо ли оно мне? Вот этот вот все: холл моей квартиры, превратившийся в филиал детского сада, бессонные ночи, ссаные пеленки, чужая девка, которую мне... Да, мать твою, жалко. И завтраки эти ее, накрытые салфеточками... И губы поджатые, и нахальство ее и еще куча мелочей...
— Тут останови,— приказал я таксисту, увидев проплывающий за окном детский торговый центр, под завязку набитый всякой разноцветной дрянью вызывающей слюноотделение у мелких сопливых вонючек. Меня привлекла огромная игрушечная курица, стоящая в витрине.
— Ждать? В автосалон поедем?
— Слушай, вот ты мне скажи. Если не врать, а просто промолчать? Это будет считаться за ложь? Ну, например, женщине предлагают работу ее мечты, а я... Я не хочу ее отпускать,— ну конечно. Вот сейчас мне водила даст прям совет века. Господи, до чего я докатился.
— Любишь ее?
-Кого? А эту... Что? Нет, конечно. Просто она хорошо справляется с обязанностями няни. А искать новую прислугу, да чтоб по всем параметрам подходила,— черт, что я несу? Что?
— Так, а чего ты о прислуге так думаешь много? Делай, как тебе удобно. Всех не пережалеешь,— дернул плечом водила. Ну вот. А то Витька сопли распустил. И меня ведь ввел в какое-то трансовое состояние, чудила на букву м.
— Жди. Поедем в автосалон. Заплачу втрое,— радостно рявкнул я, выбираясь из машины. Все очень просто. Нужно просто любить себя.
Глава 17-1
Софья Баранкина
— Сорока-сорока, бело-белобока, кашку варила, деток кормила, — пропела я, водя пальцем по ладошке замершей от восторга малышки. Странно, но у меня сложилось полное ощущение, что раньше с ней никто не играл.— Кашку варила, деток кормила. Этому дала, этому дала. А этому не дала. Он дров не рубил, воды не носил, каши не варил. Забодаю.
Я выпучила глаза, приставила к вискам пальцы, изображая рога, и боднула девочку в животик. Она разразилась таким колокольчатым смехом, что у меня сердца зашлось от нежности к этому крошечному счастью.