— Знаешь, я решил. Напишешь список продуктов. Я сам тебе все куплю. Нечего девочку таскать по лабазам.
— Я хотела...
— Нет. Аванс не получишь. Ты сегодня взяла тряпками. И мобильник... Он именной. Замечу, что у тебя другой аппарат, напишу заяву в полицию. Есть статья — хищение в особо крупном размере. Трубу найдут, а тому у кого она окажется, припаяют срок. Лет восемь. Уж я проконтролирую, будь уверена, — припечатал бородач, прямо на глазах превращаясь из доброго волшебника в зловещего Крампуса.— И кстати, сестрица у тебя ничего так. Сочная. Не то что ты, доходяга. Я с удовольствием ей подарю трубку, если она...
— Ну вы и... Не смейте. Ей всего девятнадцать Катя маленькая и глупая, а еще очень наивная.
— Это ты наивная, дурашка. А у сестрицы твоей на макияже написано, что она знает, чего хочет от этой жизни. Ее девиз — вижу цель не вижу препятствий. И только ты этого не хочешь замечать, — мерзко захохотал великан.
— Это у вас после удара головой об ступени открылись экстрасенсорные способности? — прошипела я, понимая, что ведь он прав. Что я действительно идиотка. И если он захочет, то добьется всего, лишь щелкнув пальцами.
— Ага, третий глаз,— распахнул передо мной дверь проклятый мерзавец.— Список, Соня. И еще...
— Что?
-Ничего, черт тебя подери. Ничего...
Он сунул мне в руки переноску и не разуваясь скрылся в недрах своего лабиринта, оставив лишь запах мороза.
Глава 12-2
Глава 12
Дмитрий Воронцов
Невозможно. Нестерпимо. Когда же кончатся эти праздники бесконечные?
Я сбежал из дома. От этой наивной тупицы, умеющей смотреть такими глазами, что даже у меня сжимается все где-то там, где наверняка у обычных людей располагается душа. Ей бы не курочкой бегать, а быть преступницей. Могла бы стать самой страшной грабительницей. Это же высший пилотаж, без оружия отнимать у жертв все, включая счастливые эгоистичные жизни. Клянусь, даже я чуть не повелся. Аванс ей. Ха. Если бы ей, то наверняка отписал бы все свое состояние.
От мелкой вонючки я тоже сбежал. Потому что... Черт, потому, что она начинает мне нравиться. Ее слюнявая улыбка, заставляет мое давно уже равнодушное сердце, выплясывать странные танцы. А информация о первом зубе вызывает восторг, сравнимый с тем, что я чувствую подписав контракт на десятки миллионов. Это же ненормально? Абсолютное уродство. Какая-то психологическая деформация, типа Стокгольмского синдрома. И лечится это просто — баром, океаном вискаря и дорогой бабой.
— Эй, мужик, купи елочку.
Я вздрогнул и уставился в окно машины, в которое бесцеремонно постучал какой-то утырок похожий на моржа, в тулупе и усах, покрытых инеем.