— Черт бы драл вас обоих, — сказал Женя и залпом выпил свой арманьяк. А в нем было градусов шестьдесят, как минимум.

— Если тебя так тяготит эта работа, почему бы тебе не послать к черту ее? — спросил я.

— И всю жизнь скрываться от возмездия цинтов? — горько ухмыльнулся он. Значит, метки Ван Хенга на нем не было, отметил я. Иначе вариант со «скрываться» он бы даже не рассматривал. — Если ты еще не заметил, старик в этом деле очень педантичный тип, и он не остановится, пока не доведет дело до конца. А возможностей у него много. Нет, Франсуа, из этого бизнеса можно выйти только одним способом — вперед ногами. И похоже, что мы к этому выходу уже близки.

— Раньше ты говорил про пятьдесят на пятьдесят, — напомнил я.

— Может быть, для таких, как ты, это и нормально, а я люблю играть наверняка, — сказал он.

Глупое заявление. Чтобы играть наверняка надо быть чем-то большим, нежели пешка на шахматной доске. Пешек больше, чем любых других фигур, пешки идут в бой первыми, пешками рискуют, пешками жертвуют, а шанс пробиться в ферзи в реальной жизни где-то один из миллиона.

Любишь играть наверняка — будь игроком. Пока чужие руки двигают тебя по доске, всем плевать, что ты там любишь.

* * *

Утро мы посвятили похмелью.

Точнее, Женя посвятил, а я просто попросил Сэма избавить меня от последствий вчерашних возлияний (в которых арманьяк выступал только в качестве разминочного снаряда), и он, конечно же, отпустив пару едких замечаний, выполнил мою просьбу. Соседство с демоном все же имеет свои плюсы, хотя минусов гораздо больше. Я многое бы отдал, чтобы вернуться в своей прежний мир и своё прежнее тело, снова овладеть своими молниями. Но увы, то тело было мертво, а молниями сверкал кто-то другой.

Ближе к полудню мы выбрались на улицу, поймали такси и отправились в порт. Женя провел меня в район доков и показал…

— Это корыто не пересечет Атлантику, — сказал я.

«Да, правда? Признаться, я не разбираюсь в примитивных средствах передвижения».

«Это средство передвижения настолько примитивное, что даже я в нем не разбираюсь».

— Пересечет, — сказал Женя. — Оно уже не раз это делало.

Лоханка была около двадцати метров длиной. У нее были ржавые борта, ветхие палубные надстройки и не внушающие доверия снасти. На корме выцветшими от времени белыми буквами было написано название «Гамзе».

— Капитан Юсуф — лучший из всех морских волков, с которыми мне доводилось иметь дело.

— Прямо-таки лучший?

— Был еще командор Брэдшоу, но его потопили три года назад, — сказал Женя. — Вместе с судном, как ты понимаешь. Но вот тот корабль бы тебе точно понравился, большой, красивый…