Или это секрет Полишинеля и всем, кроме меня, об этом давно известно?
— Мы — последний оплот свободы, — заявил Филипп. — И даже если нам суждено погибнуть, мы погибнем свободными людьми.
— Буду держаться от тебя подальше, — сказал Гийом, показушно отодвинувшись от него на пару сантиметров. — Вдруг это заразно.
Старшее поколение «добровольцев» не принимало участия в беседе. Они держались вместе, и было похоже, что всех вместе их сюда и доставили. Как я узнал позже, они работали в одной мастерской, еле сводящей концы с концами, и когда она окончательно обанкротилась, вместе с ней пропала и выданная ее работникам бронь.
Мужчины решили, что они слишком стары, чтобы бросаться в бега, и просто стали ждать, когда за ними придут. Ждать пришлось недолго.
— Здесь хоть кормят? — спросил я.
— Два раза в день, и довольно паршиво, — сказал Гийом. — Не считая тех галет, которые нам дают на завтрак. Или вместо завтрака. И кофе отвратительный. Но надо радоваться тому, что есть, потому что в окопах кофе вообще можно не найти.
«Похоже, что ты наконец-то попал в родную стихию», — сказал Сэм.
Идея погибнуть свободным человеком, держащим в руках оружие и сражающимся с настоящим врагом была мне не так уж чужда, однако я все же надеялся, что до этого не дойдет. Мне лишь бы добраться поближе к белому пятну, понять, что там происходит, и как я могу это использовать в своих целях (если в принципе могу), а дальше можно будет помахать армии платочком и сделать ноги. В конце концов, присяги Свободному Анклаву я не давал, а демон, живущий внутри меня, должен помочь мне выжить в драке.
Глава 22
Сержант Дювалл был огромный, лысый, черный и очень громкий.
— Ну что, псы войны! — проревел он. — Я уже горжусь вами, и вы тоже должны гордиться собой, потому что сегодня вы вступаете в элиту вооруженных сил Свободного Анклава Северной Америки!
Псы войны, а было нас человек двадцать, особой гордости не проявили. Единственное, на что хватало псов войны, это стоять более-менее в одну линию и слушать сержанта, который прибыл сюда, чтобы доставить нас в нашу часть.
— Артиллерия — это боги войны, авиация — это ангелы, парящие в небесах, но без нас они ничего не стоят. Без нас они не выигрывают войны. Пушки не захватывают города, истребители не смогут удержать линию обороны. Все это делаем мы, пехота!
Сержант продолжал орать так, словно его аудиторию не составляли два десятка доходяг, большая часть из которых ничего не смыслила в военном деле и вряд ли доживет до конца первого боя. Наверное, это должна была быть воодушевляющая мотивирующая речь, но в предложенных обстоятельствах она била мимо цели.