Он помахал своим протезом.

— Мне тошно отправлять тебя туда, куда не могу попасть я сам, — сказал капитан. — Удачи тебе, сынок.

— Я не верю в удачу, сэр. Я верю в хорошую подготовку.

— Ты говоришь правильные слова, но в неправильное время, — сказал он, нажимая кнопку на столе. Боковая дверь открылась, и из нее вышел парень моего возраста, одетый в такую же форму, как и я, только вот у него было оружие. — Рядовой проводит тебя к остальным.

* * *

Остальных было пять человек, и одного взгляда на эту компанию было достаточно, чтобы понять — их шансы пережить первое же столкновение с имперской армией стремятся к нулю.

Троим было глубоко за пятьдесят, одному едва ли исполнилось двадцать, и он был тощ, как щепка, носил очки, постоянно их поправляя, и у меня возникали сомнения, сможет ли он вообще поднять автомат. Пятому было лет тридцать, и он выглядел как человек, только начавший выходить из недельного запоя.

Нас оставили ожидать своей участи в бывшем конторском помещении, из которого вынесли всю конторскую мебель. А может быть, тоже пустили на дрова.

На окнах здесь были решетки, а на полу лежало несколько матрасов. За хлипкой, наспех сбитой из фанеры перегородкой, находился санузел.

Здесь тоже было холодно, почти как на улице, но Сэм позаботился о том, чтобы я не замерз.

Я присел на один из матрасов.

— Гийом, — представился пьяница.

— Франсуа.

— Где тебя загребли?

— Нигде. Я пришел сам.

— А, сумасшедший, — сказал он. — Надо же, а похож на человека, так сразу и не скажешь… Значит, вас теперь таких двое.

— Вот как?

— Я тоже доброволец, — сказал субтильный юноша в очках. — Меня зовут Филипп.

— Франсуа, — мы пожали друг другу руки. — Сколько вы уже тут сидите?

— Я со вчерашнего дня, — сказал Филипп.

— А я уже трое суток тут торчу, — сказал Гийом. — И когда меня сюда притащили, здесь никого не было. Думаю, они должны довести количество бедолаг хотя бы до десятка перед тем, как отправят нас на бойню.

— Вижу, ты довольно пессимистично настроен, — сказал я.

— Оптимистов перебили еще при прошлом наступлении, — сказал Гийом. — В этой войне у нас нет шансов. Узкоглазые захватили весь мир, с чего кто-то решил, что мы здесь можем выстоять?

Положа руку на сердце, я не ожидал, что в местной армии меня будут ждать настолько упаднические настроения. Если в боевых частях дела обстоят не лучше, то много они не навоюют. Вообще непонятно, как им удалось продержаться так долго.

Теория о вмешательстве извне начинала обрастать плотью. Но если у них там, почти у самой линии боестолкновения, находится стабильная червоточина, как им, черт побери, удается удержать это в тайне?