— Использование в обороне естественных преград — это азы военной науки, — подтвердил Женя, и мне пришло в голову, что он не просто так носит военную форму. — Но они поступают иначе.
— Этому могут быть целых два объяснения, — сказал я.
— Да, — согласился Женя. — Либо в их командовании сидят полные идиоты, на что не похоже, поскольку они уже который год успешно дерутся с превосходящими силами противника, либо в этом районе есть что-то очень важное, просто на имперских картах этого не видно. Кстати, спустя полтора месяца после начала сражения им удалось выдавить имперцев обратно на побережье.
Цинты не просто уперлись в стену, они еще и были вынуждены отступить? Я подумал, что Ван Хенг, сам того не зная, отправил меня туда, где я больше всего хотел бы быть.
Туда, откуда ситуация не казалась такой безнадежной, как из всех остальных мест.
— Так что я думаю, именно в этом районе находятся источник, из которого они черпают свое оружие, — сказал Женя. — Я думаю, что там расположена стабильная червоточина.
Глава 17
Женя снова лежал на груде коробок, только теперь эта груда находилась в трюме небольшого (для транспортника, разумеется) самолета, который вез нас во Францию. Что находилось внутри коробок, я не спрашивал. Там с одинаковой долей вероятности могли оказаться сухпайки для имперской армии или очередной контрабандный груз Ван Хенга, но мне это было абсолютно неинтересно.
Перед взлетом самолет никто не досматривал. Молчаливые грузчики просто погрузили коробки на борт, мы с Женей, до этого сидевшие в сторонке, поднялись следом за ними, потом техники задраили люки и самолет выкатился на рулежную дорожку. Через десять минут мы были уже в воздухе.
Другие пассажиры на борту отсутствовали.
Под мерный шум двигателей Женя задремал, а я все думал о том, что он мне сказал.
В этом присутствовала своя логика.
Ван Хенг говорил, что имперская армия не продвигается уже семь месяцев, Женя утверждал, что наступление застопорилось гораздо раньше, и здесь я был склонен поверить Жене. Даже не потому, что он мог быть лучше информирован, а потому что в отличие от гангстера он не был цинтом, и вряд ли был патриотом империи. Так что ему не было смысла преуменьшать размеры возможных проблем.
То, что последняя в этом мире республика цеплялась за определенный укрепрайон, который по всем военным законам не имел стратегической ценности, подтверждало теорию о стабильной червоточине. Сэм на своём уровне тоже не отрицал такой возможности, но…
Должно было быть что-то еще. Даже если республиканцы сумели наладить постоянный контакт с другим миром и вывозили оттуда оружие грузовиками, этого бы все равно не хватило, чтобы уравновесить силы. Даже если бы потери цинтов возросли кратно, это все равно не могло бы помножить на ноль ту их наступательную мощь, которую я видел в хрониках.