— Спасибо, — тихо сказала она, и в голосе прозвучала искренняя благодарность, смешанная с трепетом перед грядущим.
Доктор Лисовский сделал шаг вперёд, его взгляд стал серьёзным.— Будьте осторожны, — предупредил он, понизив голос. — Такие люди, как Морозов, не прощают побегов. Он будет искать вас — методично, безжалостно, пока не убедится, что вы мертвы или настолько хорошо спрятались, что не представляете угрозы. Но теперь у вас есть шанс. Используйте его.
Он положил руку на её плечо — впервые за всё время их знакомства жест получился почти отеческим.— Вы сильная женщина, Ева. Не забывайте об этом. Ваша прежняя мягкость не исчезла — она просто спряталась глубже, чтобы дать дорогу силе, которая вам сейчас нужна.
Амелия кивнула, сжимая паспорт в руке. Она повернулась к окну. За стеклом расстилался город — шумный, живой, полный возможностей. Где‑то там, за горизонтом, лежал путь к свободе.
Глубоко вдохнув, она расправила плечи. В отражении зеркала новая женщина — Ева Воронова — встретила её взгляд. И в этом взгляде читалась решимость.
— Я буду осторожна, — произнесла она твёрдо. — И я выживу. Во что бы то ни стало.
Доктор улыбнулся — на этот раз искренне.— Вот это я и хотел услышать. Удачи вам, Ева.
Она последний раз оглянулась на палату, где провела столько дней, и направилась к выходу. Дверь открылась, впуская поток свежего воздуха. Впереди ждала новая жизнь — и Амелия, теперь Ева, была готова её встретить.
Глава 9. Охота начинается
Тем временем в особняке Морозовых царил хаос — не внешний, а внутренний, скрытый за безупречно вышколенной службой слуг и невозмутимостью охраны. Всё выглядело так же, как и прежде: полированные поверхности блестели, картины висели на своих местах, часы отсчитывали секунды с механической точностью. Но в воздухе повисло напряжение — будто перед грозой, когда первые порывы ветра уже шевелят листья, но гром ещё не прогремел.
Арсений стоял у обрыва, глядя на бурные волны, яростно разбивающиеся о скалы внизу. Ветер трепал его волосы, свистел в ушах, но он не замечал ни холода, ни порывов стихии. Перед глазами стояли образы: Амелия в жемчугах его матери, её улыбка — вымученная, но безупречная; её взгляд, который иногда, на долю секунды, вспыхивал непокорностью.
Охранники нашли следы у края скалы, шарф и туфли — всё указывало на то, что Амелия упала вниз. Но что‑то внутри него не верило в её смерть. Это было не просто сомнение — это было почти знание, интуитивное, животное, которое не поддавалось логике.
— Ищите, — приказал он своим людям, и голос его прозвучал глухо, но с такой стальной властностью, что все невольно выпрямились. — Проверяйте больницы, морги, гостиницы. Опросите рыбаков, местных жителей. Если она жива, я найду её. И если она жива, она пожалеет, что не погибла в море.