Глава 3. Железные правила
После краткого проблеска человечности Арсений снова надел маску безразличия — так быстро и ловко, будто она была частью его кожи. Он резко отдёрнул руку от прикосновения Амелии, и его лицо в мгновение ока стало непроницаемым, словно высеченным из чёрного гранита. В глазах больше не было даже намёка на тот странный блеск, что мелькнул мгновение назад, — только ледяная пустота.
— Не стоит строить иллюзий, — холодно произнёс он, и голос его звучал как лезвие, скользящее по металлу, острый и беспощадный. — Ты здесь не для того, чтобы «помогать» мне или «спасать». Ты здесь, потому что так нужно. Потому что я так решил.
Амелия отступила на шаг, чувствуя, как надежда, едва вспыхнувшая внутри, гаснет, словно задутая свеча. Её пальцы невольно сжались, впиваясь в ткань платья, а в горле встал ком — горький, удушающий.
— Но вы же сами сказали… — начала она, голос дрогнул на первом же слове.
— Я сказал то, что посчитал нужным сказать в тот момент, — перебил он резко, безжалостно, не давая ей закончить. — Запомни раз и навсегда: в этом доме есть правила. Ты будешь их соблюдать. Без исключений. Без обсуждений.
Он сделал шаг вперёд, нависая над ней, и Амелия невольно вжалась в холодную оконную раму. За спиной чернел сад, но теперь он казался не просто тёмным — зловещим, полным теней, которые могли бы поглотить её, если бы она попыталась бежать.
— Правило первое, — его голос стал ещё холоднее, почти безжизненным. — Ты не покидаешь особняк без моего разрешения. Ни на шаг. Ни на минуту.
Он сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. Амелия почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.
— Правило второе, — продолжил Арсений, и каждое слово звучало как удар хлыста, оставляющий невидимые рубцы на душе. — Ты не общаешься ни с кем из внешнего мира без моего ведома. Никаких писем. Никаких встреч. Никаких тайных разговоров.
Ещё шаг вперёд. Теперь он стоял так близко, что она могла разглядеть мельчайшие детали его лица: жёсткую линию челюсти, холодный блеск глаз, едва заметную морщинку у виска.
— Правило третье, — его голос опустился до шёпота, от которого по коже побежали мурашки. — Ты появляешься там, где я скажу, когда я скажу, и выглядишь так, как я захочу. Ты — часть декора этого дома, Амелия. Красивая, послушная кукла, которая выполняет свою роль.
Каждое слово било точно в цель, лишая её остатков надежды. Амелия сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы царапин. Боль помогла ей собраться, заставила поднять голову и посмотреть ему в глаза.