— А если нет? — неожиданно для самой себя бросила Амелия. Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.
Арсений сделал шаг назад и холодно улыбнулся — эта улыбка не затронула его глаз, осталась лишь механической гримасой.
— Тогда я покажу тебе, почему люди шепчутся о Морозовых даже в самых отдалённых уголках города, — его голос стал тише, но от этого звучал ещё страшнее. — Ты думаешь, твой отец единственный, кто попал в мою ловушку? О, нет. Я умею быть… убедительным. В прошлом были те, кто пытался сопротивляться. Они либо исчезли, либо научились беспрекословно подчиняться. Выбор за тобой.
Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой — как напоминание о том, что она здесь пленница. Сквозняк качнул занавески, и Амелия почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. В тишине комнаты отчётливо раздавался стук её сердца — быстрый, неровный, испуганный.
Она подошла к окну и вцепилась в подоконник. Внизу, во дворе, мелькнула тень — охранник. Ещё один знак: она под наблюдением. Каждый её шаг, каждый вздох — всё под контролем Арсения Морозова.
Амелия закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Где‑то глубоко внутри, под страхом и отчаянием, просыпалось что‑то новое — не покорность, а упрямая решимость. Она не станет тенью. Не станет марионеткой. Даже если для этого придётся играть по его правилам… пока.
Глава 5. Тайны жемчугов
Приём прошёл по плану Арсения. Амелия была безупречна: жемчуга его матери холодно блестели на её шее, улыбка не сходила с губ, а голос звучал ровно и учтиво — как у идеальной куклы, созданной по его замыслу. Но внутри неё что‑то менялось, трескалось, словно лёд под натиском весны.
Она видела, как гости смотрят на неё — с любопытством, завистью, страхом. Их взгляды скользили по ней, оценивали, раздевали, пытаясь найти изъяны в этом безупречном образе. Видела, как Арсений представляет её как свою жену, и в его голосе нет ни капли теплоты — только холодный расчёт, будто он демонстрировал дорогую вещь, купленную на аукционе.
Зал был наполнен гулом голосов, звоном бокалов, шуршанием дорогих платьев. Свет сотен свечей отражался в хрустале люстр, создавая причудливые блики на стенах. Ароматы духов смешивались с запахом воска и лёгкой ноткой вина. Но Амелия чувствовала себя оторванной от всего этого великолепия — словно она стояла за стеклом, наблюдая за праздником со стороны.
Когда вечер подходил к концу, к ней подошёл один из гостей — пожилой мужчина с бегающими глазками и нервически подрагивающими пальцами. Его фрак выглядел чересчур парадно, а манжеты рубашки были слегка потрёпаны — будто он изо всех сил пытался казаться тем, кем не являлся.