Помощник побледнел, судорожно сглотнул и кивнул:— Да, господин Морозов. Всё будет сделано.
Он вышел, почти выбежал из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Арсений остался один.
Он подошёл к окну, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Перед глазами всплыло лицо Амелии — её взгляд, когда она бросила ему вызов, её голос, дрожащий, но твёрдый:«Я не ваша мать» .
В груди бушевала буря эмоций: гнев — жгучий, испепеляющий, заставляющий сжимать зубы до скрипа; обида — острая, неожиданная, будто удар в спину от того, кому он почти начал доверять; странное чувство потери — будто из него вырвали что‑то важное, что он сам не успел осознать; и ещё что‑то, чего он не мог назвать. Не привязанность — нет. Одержимость. Она посмела бросить ему вызов. Посмела сбежать. Нарушила установленный им порядок.
«Она думала, что может просто взять и исчезнуть? — пронеслось в его голове. — Сменить имя, лицо, жизнь? Но она не понимает: от меня не уходят. Никто. Ни одна душа, коснувшаяся мира Морозовых, не может просто так вырваться на свободу».
Он отвернулся от окна и подошёл к портрету матери, висевшему над камином. Её глаза, такие похожие на те, что он видел в Амелии, смотрели с холста — мягко, с укором.— Ты бы поняла, — прошептал он, проводя пальцем по раме. — Ты всегда говорила, что нельзя держать силой. Но я не держу — я спасаю. От неё самой. От её глупости. От её страха.
Но в глубине души он знал: дело не только в этом. Дело было в том, что она стала чем‑то большим, чем просто копия. Она стала вызовом. Испытанием. И он не мог позволить себе проиграть.
«Я найду её, — твёрдо решил он. — И тогда она поймёт, что от меня не уходят. Что она принадлежит мне — по праву, по судьбе, по самой сути вещей. Она вернётся. И тогда… тогда я решу, что с ней делать».
Он вернулся к столу, открыл новую папку и начал изучать документы. Глаза горели нездоровым блеском, а губы сжались в тонкую линию. Охота продолжалась. И на этот раз он не упустит добычу.
Глава 12. Игра начинается
Ева работала над проектом реконструкции старого театра — величественного здания в стиле модерн с лепниной, витражными окнами и обветшалым фасадом. Она вложила в этот проект душу: изучила архивы, нашла оригинальные чертежи начала века, продумала каждую деталь, чтобы сохранить исторический облик и при этом сделать здание безопасным.
В один из дней её вызвали на объект для согласования деталей. Ева приехала рано утром, пока рабочие ещё не начали смену, — так она могла спокойно оценить состояние фасада без суеты и лишних глаз. Туман едва рассеивался, и в его лёгкой дымке театр казался призраком былого величия: облупившаяся краска, трещины в лепнине, потемневшие карнизы.